Не лезь на это колесо.
Оно, кажется, опять начинает вертеться.
— Разрабатываю план взрыва, — вежливо сказал он.
— Ну и как, выходит? — спросил Пабло.
— Очень хорошо, — сказал Роберт Джордан.
— Выходит очень хорошо.
— А я разрабатываю план отступления, — сказал Пабло, и Роберт Джордан посмотрел в его пьяные свиные глазки, а потом на миску с вином.
Миска была почти пуста.
Прочь от колеса, сказал он себе.
Опять он пьет.
Верно.
Но на колесо ты все-таки не лезь.
Говорят, Грант во время Гражданской войны почти никогда не бывал трезвым.
Это факт.
Наверно, Грант взбесился бы от такого сравнения, если бы увидел Пабло.
Грант еще и сигары курил к тому же.
Что ж, надо будет раздобыть где-нибудь сигару для Пабло.
К такому лицу это так и просится: наполовину изжеванная сигара.
Где только ее достать?
— Ну и как идет дело? — учтиво спросил Роберт Джордан.
— Очень хорошо, — сказал Пабло и покивал головой важно и наставительно. — Muy bien.
— Что-нибудь надумал? — спросил Агустин, поднимая голову от карт.
— Да, — сказал Пабло.
— У меня мыслей много.
— Где ты их выловил?
В этой миске? — спросил Агустин.
— Может быть, и там, — сказал Пабло.
— Кто знает.
Мария, подлей в миску вина, сделай милость.
— Вот уж в бурдюке, наверно, полным-полно замечательных мыслей. — Агустин вернулся к картам.
— Ты бы влез туда, поискал их.
— Зачем, — невозмутимо ответил Пабло, — я их нахожу и в миске.
Нет, он тоже не лезет на колесо, подумал Роберт Джордан.
Так оно и вертится вхолостую.
Наверно, на нем нельзя долго кататься, на этом колесе.
Это опасная забава.
Я рад, что мы с него слезли.
У меня и то раза два от него голова кружилась.
Но пьяницы и по-настоящему жестокие или подлые люди катаются на таком колесе до самой смерти.
Сперва оно несет тебя вверх, и размах у него каждый раз другой, но потом все равно приводит вниз.
Ну и пусть вертится, подумал он.
Меня на него не заманишь больше.
Нет, сэр, генерал Грант, хватит, повертелся.
Пилар сидела у огня, повернув свой стул так, чтобы ей можно было заглядывать в карты двух игроков, сидевших спиной к ней.
Она следила за игрой.
Переход от смертельного напряжения к мирной домашней жизни — вот что самое удивительное, думал Роберт Джордан.
Когда треклятое колесо идет вниз, вот тут-то и попадешься.
Но я с этого колеса слез, подумал он.
И больше меня на него не затащишь.
Два дня тому назад я не подозревал о существовании Пилар, Пабло и всех остальных, думал он.