— Хорошо, — одобрительно сказал цыган.
— Это правильный разговор.
Ага!
Вот и мясо!
— Ты уже ел, — сказал Пабло.
— Я еще два раза могу поесть, — ответил цыган.
— А посмотрите, кто несет!
Девушка нагнулась, выходя из пещеры с большой железной сковородой, и Роберт Джордан увидел ее лицо вполоборота и сразу же заметил то, что делало ее такой странной.
Она улыбнулась и сказала: — Hola, camarada. И Роберт Джордан сказал: — Salud, — и принудил себя не смотреть на нее в упор и не отводить глаз в сторону.
Она поставила железную сковороду на землю перед ним, и он увидел, какие у нее красивые смуглые руки.
Теперь она смотрела ему прямо в лицо и улыбалась.
Ее зубы поблескивали белизной на смуглом лице, кожа и глаза были одинакового золотисто-каштанового оттенка.
Скулы у нее были широкие, глаза веселые, губы полные, линия рта прямая.
Каштановые волосы золотились, как спелая пшеница, сожженная солнцем, но они были подстрижены совсем коротко — чуть длиннее меха на бобровой шкурке.
Она улыбнулась, глядя Роберту Джордану в лицо, подняла руку и провела ладонью по голове, приглаживая волосы, но они тут же снова поднялись ежиком.
У нее очень красивое лицо, подумал Роберт Джордан.
Она была бы очень красивая, если б не стриженые волосы.
— Вот так и причесываюсь, без гребешка, — сказала она Роберту Джордану и засмеялась.
— Ну, ешь.
Не надо меня разглядывать.
Это мне в Вальядолиде такую прическу сделали.
Теперь уже начинают отрастать.
Она села напротив и посмотрела на него.
Он тоже посмотрел на нее. Она улыбнулась и обхватила руками колени.
Когда она села так, штаны у нее вздернулись кверху у щиколоток, открывая прямые длинные ноги. Он видел ее высокие маленькие груди, обтянутые серой рубашкой.
И при каждом взгляде на нее Роберт Джордан чувствовал, как у него что-то подступает к горлу.
— Тарелок нет, — сказал Ансельмо.
— И ножей тоже. Режь своим.
— Четыре вилки девушка прислонила к краям железной сковороды зубцами вниз.
Они ели прямо со сковороды, по испанскому обычаю — молча.
Мясо было заячье, поджаренное с луком и зеленым перцем, и к нему — соус из красного вина, в котором плавал мелкий горошек.
Хорошо прожаренная зайчатина легко отделялась от костей, а соус был просто великолепный.
За едой Роберт Джордан выпил еще кружку вина.
Пока он ел, девушка все время смотрела на него.
Остальные смотрели только на мясо и ели.
Роберт Джордан подобрал куском хлеба соус, оставшийся на его части сковороды, сдвинул косточки в сторонку, подобрал соус на том месте, где они лежали, потом начисто вытер хлебом вилку, вытер нож, спрятал его и доел хлеб.
Нагнувшись над миской, он зачерпнул себе полную кружку вина, а девушка все сидела, обхватив руками колени, и смотрела на него.
Роберт Джордан отпил полкружки, но когда он заговорил с девушкой, у него опять что-то подступило к горлу.
— Как тебя зовут? — спросил он.
Пабло быстро взглянул на него, услышав, как он сказал это.
Потом встал и ушел.
— Мария.
А тебя?
— Роберто.
Ты давно здесь, в горах?
— Три месяца.
— Три месяца?
Она снова провела рукой по голове, на этот раз смущенно, а он смотрел на ее волосы, короткие, густые и переливающиеся волной, точно пшеница под ветром на склоне холма.
— Меня обрили, — сказала она.
— Нас постоянно брили — в тюрьме, в Вальядолиде.