Более чем надежны.
Великолепны.
Вы сами это увидите.
Потом есть еще бригады, хотя их роль изменилась.
Но армия, в которой есть и хорошие и дурные элементы, не может выиграть войну.
Все бойцы армии должны достигнуть определенного уровня политического развития; все должны знать, за что дерутся и какое это имеет значение.
Все должны верить в борьбу, которая им предстоит, и все должны подчиняться дисциплине.
Создается мощная регулярная армия, а нет времени для создания дисциплины, необходимой, чтобы такая армия достойно вела себя под огнем.
Мы называем эту армию народной, но ей не хватает основных преимуществ подлинно народной армии, и в то же время ей не хватает железной дисциплины, без которой не может существовать армия регулярная.
Увидите сами.
Это очень рискованное предприятие.
— У вас сегодня настроение не очень хорошее.
— Да, — сказал Карков.
— Я только что из Валенсии, где я повидал многих людей.
Из Валенсии никто не возвращаете я в хорошем настроении.
Когда вы в Мадриде, на душе у вас спокойно и ясно и кажется, что война может окончиться только победой.
Валенсия — совсем другое дело.
Там еще верховодят трусы, которые бежали из Мадрида.
Они уютно погрузились в административно-бюрократическую истому.
На тех, кто остался в Мадриде, они смотрят свысока.
Их очередная мания — это ослабление военного комиссариата.
А Барселона!
Посмотрели бы вы, что делается в Барселоне!
— А что?
— Самая настоящая оперетта.
Сначала это был рай для всяких психов и революционеров-романтиков.
Теперь это рай для опереточных вояк.
Из тех, что любят щеголять в форме, красоваться, и парадировать, и носить красные с черным шарфы.
Любят все, что связано с войной, не любят только сражаться!
От Валенсии становится тошно, а от Барселоны смешно.
— А что вы думаете о путче ПОУМ?
— Ну, это совершенно несерьезно.
Бредовая затея всяких психов и сумасбродов, в сущности, просто ребячество.
Было там несколько честных людей, которых сбили с толку.
Была одна неглупая голова и немного фашистских денег.
Очень мало, бедный ПОУМ. Дураки все-таки.
— Много народу погибло во время этого путча?
— Меньше, чем потом расстреляли или еще расстреляют. ПОУМ. Это все так же несерьезно, как само название.
Уж назвали бы КРУП или ГРИПП.
Хотя нет. ГРИПП гораздо опаснее.
Он может дать серьезные осложнения.
Кстати, вы знаете, они собирались убить меня, Вальтера, Модесто и Прието.
Чувствуете, какая путаница у них в голове?
Ведь все мы совершенно разные люди.
Бедный ПОУМ. Они так никого и не убили.
Ни на фронте, ни в тылу.
Разве только нескольких человек в Барселоне.
— А вы были там?
— Да.
Я послал оттуда телеграмму с описанием этой гнусной организации троцкистских убийц и их подлых фашистских махинаций, но, между нами говоря, это несерьезно, весь этот ПОУМ. Единственным деловым человеком там был Нин.