Так хорошо? — спросила она.
— Да, — сказал он.
— Сними свою свадебную рубашку.
— Надо снять?
— Да, если только тебе не холодно.
— Que va, холодно.
Я как в огне.
— Я тоже.
А потом тебе не будет холодно?
— Нет.
Потом мы будем как лесной зверек, один зверек, и мы будем так близко друг к другу, что не разобрать, где ты и где я.
Ты чувствуешь? Мое сердце — это твое сердце.
— Да.
Не различишь.
— Ну вот.
Я — это ты, и ты — это я, и каждый из нас — мы оба.
И я люблю тебя, ох, как я люблю тебя.
Ведь правда, что мы с тобой одно?
Ты чувствуешь это?
— Да, — сказал он.
— Правда.
— А теперь чувствуешь?
У тебя нет своего сердца — это мое.
— И своих ног нет, и рук нет, и тела нет.
— Но мы все-таки разные, — сказала она.
— А я хочу, чтобы мы были совсем одинаковые.
— Ты глупости говоришь.
— Да. Хочу.
Хочу.
И я хотела тебе сказать про это.
— Ты глупости говоришь.
— Ну, пусть глупости, — тихо сказала она, уткнувшись ему в плечо.
— Но мне хотелось так сказать.
Если уж мы с тобой разные, так я рада, что ты Роберто, а я Мария.
Но если тебе захочется поменяться, я поменяюсь с радостью.
Я буду тобой, потому что я люблю тебя.
— Я не хочу меняться.
Лучше быть как одно и чтобы каждый оставался самим собой.
— И мы сейчас будем как одно и никогда больше не расстанемся.
— Потом она сказала: — Я буду тобой, когда тебя не будет здесь.
Как я люблю тебя, как мне надо заботиться о тебе!
— Мария.
— Да.
— Мария.
— Да.
— Мария.
— Да.
Да.
— Тебе холодно?
— Нет.