Только не для Глухого.
Боюсь, что для Глухого дела уже не спасешь.
Если только сегодня день пройдет спокойно и нам не придется драться, мы завтра управимся — даже теми силами, которые у нас есть.
Я знаю, что управимся.
Может быть, не очень хорошо.
Не так чисто, как следовало бы, не так, как хотелось бы все сделать, но, максимально используя всех, мы управимся. Только бы нам не пришлось драться сегодня.
Не дай бог, чтобы нам пришлось сегодня драться.
А пока надо отсиживаться здесь, лучше ничего не придумаешь.
Если двинуться куда-нибудь, мы только оставим лишние следы.
Место, в конце концов, подходящее, а если бы дело дошло до самого худшего, здесь есть три дороги.
А там наступит ночь, и в темноте можно откуда угодно добраться до моста, чтоб утром сделать то, что нужно.
Не знаю, почему меня это все так тревожило раньше.
Ничего тут трудного нет.
Хоть бы только самолеты вовремя поднялись в воздух.
Хоть бы только это.
Завтра на дороге будет пыль столбом.
Да, а сегодня день будет очень тихий или очень бурный.
Слава богу, что мы спровадили отсюда кавалерийского коня.
Даже если разъезд нападет теперь на его след, едва ли они разберутся, куда этот след ведет.
Подумают, что их головной остановился и повернул назад, и поедут по новому следу Пабло.
Интересно, куда отправилась эта свинья.
Должно быть, постарается запутать следы, а потом, когда весь снег растает, сделает круг и понизу вернется сюда.
От этой лошади он, правда, сам не свой.
Может быть, и сбежит с ней вместе.
Ну ладно, пусть сам заботится о себе.
Ему не привыкать.
А у меня к нему все-таки особенного доверия нет.
Чем устраивать тут настоящую огневую точку, выгоднее использовать эти скалы и получше замаскировать пулемет там, где он стоит, а то начнешь рыть и копать — и влипнешь, если вдруг наскочит кавалерия или налетят самолеты.
Можно и так удерживаться здесь до тех пор, пока в этом будет смысл, все равно я не могу здесь долго оставаться.
Я должен взять свои материалы и двигаться к мосту, и Ансельмо тоже со мной пойдет.
А если затеять тут бой, кто же тогда останется, чтобы прикрывать нас?
И тут, оглядываясь по сторонам, он увидел цыгана, выходившего слева из-за скалы.
Он шел вразвалку, покачивая бедрами, карабин был у него за плечом, его смуглое лицо все расплылось в улыбке, и в каждой руке он нес по большому убитому зайцу.
Он держал их за ноги, и они раскачивались на ходу.
— Hola, Роберто! — весело крикнул он.
Роберт Джордан прикрыл рот рукой, и цыган испуганно осекся.
Прячась за скалами, он проскользнул к тому месту, где Роберт Джордан сидел на корточках у прикрытого ветками пулемета.
Он тоже присел на корточки и положил зайцев в снег.
Роберт Джордан взглянул на него.
— Ах ты hijo de la gran puta, — сказал он тихо.
— Где ты шляешься, так тебя и так?
— Я шел за ними по следу, — сказал цыган.
— Вот достал обоих.
Они свадьбу справляли в лесу.
— А твой пост?
— Я же совсем недолго, — прошептал цыган.
— А что?
Что-нибудь случилось?
— Кавалерийский разъезд был здесь.
— Redios! — сказал цыган.