Роберт Джордан нагнулся и проверил затвор пулемета.
Ворона все сидела на своей ветке.
Вторая облетела широкий круг над снежной поляной и тоже уселась на прежнее место.
Снег, пригреваемый солнцем и теплым ветром, валился с обвисших под его тяжестью веток.
— У тебя завтра будет случай перебить многих, — сказал Роберт Джордан.
— Нужно уничтожить пост на лесопилке.
— Я готов, — сказал Агустин. — Estoy listo.
— И второй пост, в домике дорожного мастера, за мостом.
— Могу тот, могу этот, — сказал Агустин.
— И оба могу.
— Оба нельзя.
Они должны быть уничтожены одновременно, — сказал Роберт Джордан.
— Ну, тогда любой, — сказал Агустин.
— Давно уж мне не хватает какого-нибудь дела.
Пабло тут нас всех в безделье сгноил.
Вернулся Ансельмо с топором.
— Тебе надо еще веток? — спросил он.
— По-моему, и так ничего не видно.
— Не веток, — сказал Роберт Джордан.
— Два маленьких деревца. Мы их вроем, и все тогда будет выглядеть естественнее.
А то тут слишком мало деревьев кругом, и эта зелень не кажется естественной.
— Сейчас принесу.
— Подрубай пониже, чтобы пней не было видно.
Роберт Джордан услышал стук топора в леске позади.
Он посмотрел вверх, на Примитиво, потом вниз, на сосны, черневшие за поляной.
Одна ворона по-прежнему сидела на месте.
И тут он услышал мерный высокий рокот приближающегося самолета.
Он поднял голову и увидел его. Крошечный, серебряный, блестящий на солнце, он как будто неподвижно висел в вышине.
— Увидеть нас с такой высоты невозможно, — сказал он Агустину.
— Но лучше все-таки лечь.
Это уже второй разведывательный самолет сегодня.
— А вчерашние ты забыл? — спросил Агустин.
— Сегодня кажется, что это был дурной сон, — сказал Роберт Джордан.
— Они, наверно, в Сеговии.
Дурной сон ждет случая сбыться.
Самолет уже скрылся за вершинами гор, но гул моторов все еще был слышен.
Когда Роберт Джордан опустил голову, он увидел, что ворона вспорхнула.
Она полетела напрямик между деревьями, не каркая.
23
— Ложись, — шепнул Роберт Джордан Агустину, потом повернул голову и замахал рукой — ложись, ложись — старику Ансельмо, который вылез из-за скалы с сосенкой на плече, точно рождественский дед с елкой.
Роберт Джордан увидел, как старик бросил свою сосенку за скалу и сам скрылся там же, и теперь уже перед Робертом Джорданом не было ничего, кроме поляны и леса.
Он ничего не видел и ничего не слышал, но чувствовал, как колотится у него сердце, и потом он услышал стук камня о камень и дробное тарахтенье покатившегося обломка.
Он повернул голову вправо и, подняв глаза, увидел, как винтовка Примитиво четыре раза вскинулась и опустилась в горизонтальном положении.
Потом опять ничего не стало видно, только белая снежная полоса с круглившимися на ней следами копыт и дальше лес.
— Кавалерия, — тихо сказал он Агустину.
Агустин оглянулся, и его смуглые запавшие щеки разъехались в улыбке.
Роберт Джордан заметил, что Агустин вспотел.
Он протянул руку и положил ему на плечо.
Он не успел снять руки, как они увидели четырех всадников, выезжавших из леса, и он почувствовал, как напряглись под его ладонью мускулы Агустина.
Один всадник ехал впереди, трое других немного отстали.