Солнце сильно пригревало, и снег таял быстро.
Роберт Джордан видел, как вокруг подножия деревьев образуются ложбинки, а прямо перед ним, у пулемета, снег стал рыхлый и узорчатый, как кружево, потому что солнце нагревало его сверху, а снизу дышала теплом земля.
Роберт Джордан взглянул вверх, на Примитиво, и тот со своего поста подал ему сигнал:
«Ничего», — показав скрещенные руки ладонями вниз.
Из-за скалы показалась голова Ансельмо, и Роберт Джордан сделал ему знак подойти.
Старик, переползая от скалы к скале, добрался до пулемета и лег возле него ничком.
— Много, — сказал он.
— Много.
— Не нужны мне твои деревья, — сказал ему Роберт Джордан.
— Больше лесонасаждений не потребуется.
Оба, и Ансельмо и Агустин, осклабились.
— Обошлись и так, а сажать деревья теперь опасно, потому что эти самые люди поедут обратно, и они, возможно, не такие уж дураки.
Ему хотелось разговаривать, а это всегда служило у него признаком, что только что миновала большая опасность.
Он всегда мог судить, насколько плохо было дело, по тому, как сильно его тянуло потом на разговор.
— Хорошо у нас вышло с этой маскировкой, верно? — сказал он.
— Хорошо, — сказал Агустин.
— Хорошо, так и так всех фашистов.
Мы могли убить этих четверых.
Ты видел? — спросил он Ансельмо.
— Видел.
— Вот что, — сказал Роберт Джордан старику.
— Тебе придется пойти на вчерашний пост или на другое место, выберешь сам, чтобы понаблюдать за дорогой, как вчера, и отметить, какие происходят передвижения.
Надо было давно это сделать.
Сиди там, пока не стемнеет.
Потом возвращайся, и мы пошлем кого-нибудь еще.
— А как же мои следы?
— Иди низом, как только сойдет снег.
На дороге будет грязь от талого снега.
Постарайся определить по колеям, много ли грузовиков проехало и не было ли танков.
Больше нам ничего не удастся выяснить, пока ты не займешь свой пост.
— Ты мне разрешишь сказать? — спросил старик.
— Конечно, говори.
— С твоего разрешения, не лучше ли будет, если я пойду в Ла-Гранху, узнаю, что там было ночью, и поручу кому-нибудь следить и записывать так, как ты меня научил?
А вечером нам принесут бумажку, или, еще лучше, я сам пойду за ней в Ла-Гранху.
— Ты не боишься наткнуться на эскадрон?
— Если снег сойдет — нет.
— А есть в Ла-Гранхе человек, который годится для такого дела?
— Есть.
Для такого дела есть.
Я поручу это женщине.
В Ла-Гранхе есть несколько женщин, на которых можно положиться.
— Должно быть, есть, — сказал Агустин.
— Даже наверно есть. И такие, которые годятся для другого дела, тоже есть.
Может, я пойду вместо старика?
— Нет, уж пусть старик идет.
Ты умеешь обращаться с пулеметом, а день еще велик.
— Я пойду, когда растает снег, — сказал Ансельмо.
— Он быстро тает.
— Как ты думаешь, могут они поймать Пабло? — спросил Роберт Джордан Агустина.
— Пабло хитрый, — сказал Агустин.