— Не только.
— Сколько ж их было?
— Несколько.
— А ты спал с ними?
— Нет.
— Вот видишь!
— Да.
— Я только хочу сказать, что для Марии это не баловство.
— Для меня тоже.
— Если б я думал иначе, я бы тебя застрелил еще прошлой ночью, когда ты лежал с ней.
У нас тут за это нередко убивают.
— Слушай, старина, — сказал Роберт Джордан.
— У нас мало времени, и потому все так вышло, не по правилам.
Времени — вот чего нам не хватает.
Завтра нам предстоит бой.
Для меня одного это не имеет значения.
Но для нас с Марией это означает, что мы всю свою жизнь должны прожить за то время, что еще осталось.
— А день да ночь — времени немного, сказал Агустин.
— Да.
Но у нас было еще вчера, и прошлая ночь, и эта.
— Вот что, — сказал Агустин.
— Если я могу помочь тебе…
— Нет.
Нам ничего не нужно.
— Если я что-нибудь могу сделать для тебя или для стригунка…
— Нет.
— Правда, человек для человека мало что может сделать.
— Нет.
Очень много.
— Что же?
— Как бы дело ни обернулось сегодня или завтра, обещай полностью доверять мне и повиноваться во время боя, даже если приказы покажутся тебе неправильными.
— Я тебе доверяю.
Особенно после встречи с кавалерией и после того, как ты спровадил лошадь.
— Это все пустяки.
Все, что мы делаем, делается ради одного.
Ради того, чтоб выиграть войну.
Если мы ее не выиграем, все остальное не имеет смысла.
Завтра нам предстоит очень важное дело.
По-настоящему важное.
Будет бой.
В бою нужна дисциплина.
Потому что многое на самом деле не так, как кажется.
Дисциплина должна основываться на доверии.
Агустин сплюнул на землю.
— Это все одно дело, а Мария — другое, — сказал он.
— Времени осталось немного, так хоть используйте его по-человечески.
Если я чем могу помочь тебе, приказывай.
А в завтрашнем деле можешь на меня рассчитывать целиком.
Если надо умереть ради завтрашнего дела, — что ж, пойдем охотно и с легкой душой.
— Я сам так чувствую, — сказал Роберт Джордан.