Они прислушались к звукам стрельбы.
— Примитиво хотел идти к нему туда, — сказал Роберт Джордан.
— С ума спятил, что ли? — сказала Пилар человеку с плоским лицом.
— Развелось у нас тут locos, прямо деваться некуда.
— Я хочу помочь им.
— Que va, — сказала Пилар.
— Нашелся герой.
Боишься, что не скоро умрешь, если будешь сидеть тут, на месте?
Роберт Джордан посмотрел на нее, на ее массивное смуглое, скуластое, как у индианки, лицо, широко расставленные черные глаза и смеющийся рот с тяжелой, скорбно изогнутой верхней губой.
— Ты должен рассуждать как мужчина.
У тебя уже седина в волосах.
— Не смейся надо мной, — угрюмо ответил Примитиво.
— Если у человека есть хоть капля сердца и капля воображения…
— То он должен уметь держать себя в руках, — сказала Пилар.
— Ты и с нами недолго проживешь.
Нечего тебе искать смерти с чужими.
А уж насчет воображения, так у цыгана его на всех хватит.
Таких мне тут сказок наворотил.
— Если б ты была при этом, ты бы не стала называть это сказками, — сказал Примитиво.
— Дело было очень серьезное.
— Que va, — сказала Пилар.
— Ну, приехали несколько верховых и опять уехали.
А уж вы из себя героев строите.
Давно без дела сидим, вот от того все.
— А то, что сейчас у Глухого, это тоже несерьезно? — спросил Примитиво, на этот раз презрительно.
Видно было, какие мучения доставляет ему каждый залп, доносимый ветром, и ему хотелось или пойти туда, или чтобы Пилар ушла и оставила его в покое.
— Ладно, — сказала Пилар.
— Что случилось, то случилось.
И нечего самому распускать слюни из-за чужого несчастья.
— Иди знаешь куда, — сказал Примитиво.
— Бывают женщины такие глупые и такие жестокие, что просто сил нет!
— Чтобы придать силы мужчинам, не приспособленным для продолжения рода, я ухожу, — сказала Пилар. — Все равно у вас здесь ничего не видно.
И тут Роберт Джордан услышал самолет в вышине.
Он поднял голову, и ему показалось, что он узнал тот самый разведывательный самолет, который он уже видел раньше.
Теперь самолет, должно быть, возвращался с фронта и летел на большой высоте в сторону гребня гряды, где у Эль Сордо шел бой с фашистами.
— Вон она, зловещая птица, — сказала Пилар.
— Видно с нее, что там делается?
— Конечно, — сказал Роберт Джордан.
— Если только летчик не слепой.
Они смотрели, как самолет скользит ровно и быстро, отливая серебром на солнце.
Он летел слева, и на месте пропеллеров виден был двойной ореол.
— Ложись, — сказал Роберт Джордан.
Самолет уже летел над ними, тень его скользила по прогалине, мотор ревел во всю мочь.
Он пронесся над ними и полетел дальше, к устью долины.
Они следили за его ровным, уверенным полетом, пока он не скрылся из виду, потом он появился опять, описывая широкий круг, два раза пролетел над гребнем гряды и окончательно исчез в направлении Сеговии.
Роберт Джордан взглянул на Пилар.
Она покачала головой, на лбу у нее выступили капли пота. Нижнюю губу она закусила.
— У каждого свое, — сказала она.
— У меня — вот это.
— Уж не заразилась ли ты от меня страхом? — ехидно спросил Примитиво.