— Нет. — Она положила руку ему на плечо.
— От тебя нельзя заразиться, потому что у тебя страха нет.
Я это знаю.
Мне жаль, что я с тобой так грубо шутила.
Все мы в одном котле варимся.
— Потом она обратилась к Роберту Джордану: — Я пришлю еды и вина.
Что-нибудь тебе нужно еще?
— Сейчас ничего.
Где остальные?
— Весь твой резерв цел и невредим, внизу, с лошадьми. — Она усмехнулась.
— Все скрыто от чужих глаз.
Все готово, чтобы уходить.
Мария стережет твои мешки.
— Если самолеты все-таки нагрянут к нам, смотри, чтоб она не выходила из пещеры.
— Слушаю, милорд Ingles, — сказала Пилар. — Твоего цыгана (дарю его тебе) я послала по грибы, хочу сделать подливку к зайцам.
Сейчас грибов много, а зайцев, я думаю, надо съесть сегодня, хотя на другой день или на третий они были бы еще вкусней.
— Да, лучше съесть их сегодня, — сказал Роберт Джордан, и Пилар положила свою большую руку ему на плечо, туда, где проходил ремень от автомата, а потом подняла ее и взъерошила ему волосы.
— Ну и Ingles, — сказала Пилар.
— Мария принесет тебе жаркое, как только оно будет готово.
Стрельба там, на дальней высоте, почти замерла, только время от времени доносились отдельные выстрелы.
— Как ты думаешь, там все кончено? — спросила Пилар.
— Нет, — сказал Роберт Джордан.
— Судя по звукам стрельбы, на них напали, но они сумели отбиться, Теперь, вероятно, те окружили их со всех сторон, засели под прикрытием и ждут самолетов.
Пилар обратилась к Примитиво:
— Веришь, что я тебя не хотела обидеть?
— Ya lo se, — сказал Примитиво.
— Я от тебя еще не такое слышал, и то не обижался.
У тебя скверный язык.
Но теперь ты придержи его, женщина.
Глухой был мне хорошим товарищем.
— А мне нет? — спросила его Пилар.
— Слушай, плосконосый.
На войне трудно высказать то, что чувствуешь.
С нас довольно и своих бед, где тут еще брать на себя чужие.
Примитиво все еще хмурился.
— Лекарства бы тебе какого-нибудь, — сказала ему Пилар.
— Ну, я пойду готовить обед.
— Ты принесла мне документы того requete? — спросил ее Роберт Джордан.
— Ах, дура я, — сказала она.
— Совсем забыла про них.
Я пришлю с Марией.
26
Было уже почти три часа, а самолеты все еще не появились.
Снег к полудню стаял весь, и камни накалились на солнце.
На небе не было ни облачка, и Роберт Джордан сидел на камне без рубашки, подставив спину солнцу, и читал письма, взятые из карманов убитого кавалериста.
Время от времени он поднимал голову, смотрел на линию леса по ту сторону долины, смотрел на гребень гряды над ним и потом снова брался за письма.
Новых кавалерийских отрядов не было видно.
Иногда со стороны лагеря Эль Сордо доносился звук выстрела.
Но это случалось не часто.
Из воинских документов он узнал, что убитый был родом из Тафальи в Наварре, двадцати одного года, холост, сын кузнеца.