Спасибо за добрые советы, ну, а Марию мне можно любить?
Да, ответил он сам себе.
Даже если предположить, что в чисто материалистической концепции общества нет места таким вещам, как любовь?
С каких это пор у тебя завелись такие концепции, спросил он сам себя.
Нет их у тебя.
И быть не может.
Ты не настоящий марксист, и ты это знаешь.
Ты просто веришь в Свободу, Равенство и Братство, Ты веришь в Жизнь, Свободу и Право на Счастье.
И не вдавайся в диалектику.
Это для кого-нибудь, но не для тебя.
Ты должен знать это настолько, чтобы не быть сосунком.
Ты от многого временно отказался, для того чтобы выиграть войну.
И если война будет проиграна, все это пропадет впустую.
Но потом ты сможешь отбросить то, во что ты не веришь.
Есть немало такого, во что ты не веришь, и немало такого, во что ты веришь.
И еще одно.
Никогда не потешайся над любовью.
Просто есть люди, которым так никогда и не выпадает счастья узнать, что это такое.
Ты тоже раньше не знал, а теперь узнал.
То, что у тебя с Марией, все равно, продлится ли это полтора дня или многие годы, останется самым главным, что только может случиться в жизни человека.
Всегда будут люди, которые утверждают, что этого нет, потому что им не пришлось испытать что-либо подобное.
Но я говорю тебе, что это существует и что ты это теперь узнал, и в этом твое счастье, даже если тебе придется умереть завтра.
Хватит разговоров о смерти, сказал он сам себе.
У нас таких разговоров не ведут.
Такие разговоры ведут наши друзья анархисты.
Как только становится совсем плохо, им всегда приходит на ум лишь одно: поджечь что-нибудь и умереть.
Странный все-таки ход мыслей.
Очень странный.
Ну что ж, приятель, видно, сегодняшний день так и пройдет, сказал он сам себе.
Скоро три часа, недалеко и до обеда.
Там, у Глухого, все еще постреливают, значит, вернее всего, они окружили его и ждут подкрепления.
Хотя им ведь тоже надо торопиться, чтобы покончить до наступления темноты.
Что все-таки делается там, у Глухого?
То же, что будет делаться и у нас, дайте только срок.
Думаю, что там сейчас не очень-то весело.
Мы здорово подвели его, Глухого, этой затеей с лошадьми.
Как это говорится по-испански? Un callejon sin salida.
Тупик.
Мне кажется, я бы мог с этим справиться.
Взять да сделать, а дальше все очень просто.
Но как приятно, должно быть, участвовать в такой войне, в которой можно сдаться, если тебя окружили. Estamos copados.
Мы окружены.
Вот крик ужаса, который чаще всего слышится в эту войну.
За этим криком обычно следует расстрел; и если только расстрел, можно считать, что тебе повезло.
Глухому так не повезет.
Так же как и нам, если придет наш черед.
Было ровно три часа.
Тут он услышал далекий, приглушенный гул и, подняв голову, увидел самолеты.
27
Эль Сордо принимал бой на вершине высокого холма.