— Красная сволочь!
Трусы!
Второй офицер взглянул на снайпера и покачал головой.
Снайпер смотрел в сторону, но губы у него сжались плотнее.
Первый офицер продолжал стоять, высоко подняв голову над валуном, держа руку на рукоятке револьвера.
Он, не умолкая, сыпал бранью и оскорблениями.
Но на вершине холма было тихо.
Тогда он вышел из-за валуна и выпрямился во весь рост на открытом месте лицом к вершине.
— Стреляйте, трусы, если вы живы! — закричал он.
— Стреляйте в человека, который не боится никаких красных, сколько б их там ни вышло из брюха последней шлюхи.
Такую длинную фразу было довольно трудно прокричать, и у офицера лицо стало совсем багровое и жилы вздулись на лбу.
Второй офицер — это был худой, загорелый лейтенант со спокойным взглядом, с большим тонкогубым ртом и небритой щетиной на впалых щеках — опять покачал головой.
Неудавшаяся попытка штурма была предпринята по приказу того самого офицера, который теперь выкрикивал ругательства.
Молодой лейтенант, лежавший мертвым на склоне холма, был лучшим другом лейтенанта Пако Беррендо, прислушивавшегося к выкрикам капитана, который все больше входил в азарт.
— Это та самая сволочь, которая расстреляла мою мать и сестру, — сказал капитан.
У него было красное лицо и рыжеватые, совсем английские усики, и что-то у него было неладно с глазами.
Они были светло-голубые, ресницы тоже были светлые.
Если смотреть прямо в эти глаза, казалось, что они никак не могут сосредоточиться на одной точке.
— Красные! — закричал капитан.
— Трусы! — И снова начал ругаться.
Стоя на открытом, ничем не защищенном месте, он тщательно прицелился и выстрелил из револьвера в единственную мишень, видную на вершине холма, — в убитую лошадь Глухого.
Пуля взрыла маленький фонтан земли, не долетев ярдов пятнадцати до цели.
Капитан выстрелил еще раз.
Пуля ударилась о скалу и отскочила, жужжа.
Капитан все стоял и смотрел на вершину холма.
Лейтенант Беррендо смотрел на тело другого лейтенанта, лежавшее у вершины.
Снайпер смотрел себе под ноги.
Потом он поднял голову и посмотрел на капитана.
— Там нет ни одного живого, — сказал капитан.
— Ты! — сказал он снайперу. — Ступай наверх и посмотри.
Снайпер снова опустил голову.
Он ничего не говорил.
— Ты что, не слышишь? — закричал капитан.
— Слышу, господин капитан, — ответил снайпер, не глядя на него.
— Так вставай и иди.
— Капитан еще держал револьвер в руке.
— Слышишь?
— Слышу, господин капитан.
— Так почему же ты не идешь?
— Я не хочу, господин капитан.
— Ты не хочешь?
— Капитан приставил револьвер снайперу к пояснице.
— Ты не хочешь?
— Я боюсь, господин капитан, — с достоинством ответил солдат.
Лейтенант Беррендо взглянул в лицо капиталу и в его странные глаза и подумал, что тот способен застрелить снайпера на месте.
— Капитан Мора, — сказал он.
— Лейтенант Беррендо?
— Может быть, солдат прав.
— То есть как прав?
Он заявляет, что боится, он отказывается исполнить приказ — и он прав?