Размахивает револьвером, кричит на них, а мы стреляем в него — и все мимо.
Потом солдаты залегли и открыли огонь, а офицер бегает позади с револьвером, но мы и тут никак в него не попадем, потому что из maquina стрелять нельзя — поезд загораживает.
Офицер пристрелил двоих солдат, пока они там лежали, а остальные все равно не идут. Он еще пуще ругается, и наконец они поднялись, сначала один, потом по двое, по трое, и побежали на нас и к поезду.
Потом опять залегли и опять открыли огонь.
Потом мы стали отступать — отступаем, maquina все стреляет через наши головы.
Вот тогда-то я и нашел эту девчонку среди камней, где она спряталась, и мы взяли ее с собой.
А солдаты до самой ночи за нами гнались.
— Да, там, должно быть, нелегко пришлось, — сказал Ансельмо.
— Есть что вспомнить.
— Это было единственное настоящее дело, которое мы сделали, — сказал чей-то низкий голос.
— А что ты сейчас делаешь, ленивый пьянчуга, непотребное отродье цыганской шлюхи?
Что ты делаешь сейчас?
Роберт Джордан увидел женщину лет пятидесяти, почти одного роста с Пабло, почти квадратную, в черной крестьянской юбке и кофте, с толстыми ногами в толстых шерстяных чулках, в черных сандалиях на веревочной подошве, со смуглым лицом, которое могло бы служить моделью для гранитной скульптуры.
Руки у нее были большие, но хорошей формы, а густые, волнистые, черные волосы узлом лежали на затылке.
— Ну, отвечай, — сказала она цыгану, не обращая внимания на остальных.
— Я разговариваю с товарищами.
Вот это динамитчик, к нам прислан.
— Знаю, — сказала женщина.
— Ну, марш отсюда, иди смени Андерса, он наверху.
— Me voy, — сказал цыган.
— Иду!
— Он повернулся к Роберту Джордану.
— За ужином увидимся.
— Будет шутить, — сказала ему женщина.
— Ты сегодня уже три раза ел, я считала.
Иди и пошли ко мне Андерса.
— Hola! — сказала она Роберту Джордану, протянула руку и улыбнулась.
— Ну, как твои дела и как дела Республики?
— Хороши, — сказал он и ответил на ее крепкое рукопожатие.
— И у меня и у Республики.
— Рада это слышать, — сказала женщина.
Она смотрела ему прямо в лицо и улыбалась, и он заметил, что у нее красивые серые глаза.
— Зачем ты пришел, опять будем взрывать поезд?
— Нет, — ответил Роберт Джордан, сразу же почувствовав к ней доверие.
— Не поезд, а мост.
— No es nada.
Мост — пустяки.
Ты лучше скажи, когда мы будем еще взрывать поезд? Ведь теперь у нас есть лошади.
— Как-нибудь в другой раз.
Мост — это очень важно.
— Девушка сказала мне, что твой товарищ умер, тот, который был вместе с нами в том деле с поездом.
— Да.
— Какая жалость.
Я такого взрыва еще никогда не видела.
Твой товарищ знал свое дело.
Он мне очень нравился.
А разве нельзя взорвать еще один поезд?
Теперь в горах много людей.
Слишком много.
С едой стало трудно.