— Потому что я хочу, чтобы ты была со мной.
Я тебя не оставлю ни на минуту.
Я пойду вместе с тобой в Сегуридад за документами.
Потом я пойду вместе с тобой купить, что тебе нужно из платья.
— Мне нужно немного, я могу сама купить.
— Нет, тебе нужно много, и мы пойдем вместе и купим все самое лучшее, и ты будешь очень красивая во всем этом.
— А по-моему, лучше останемся в номере в отеле, а за платьями пошлем кого-нибудь.
Где отель?
— На Пласа-дель-Кальяо.
Мы много времени будем проводить там в номере.
Там есть широкая кровать с чистыми простынями, и в ванной идет горячая вода из крана, и там есть два стенных шкафа, я развешу свои вещи в одном, а другой будет тебе, и там высокие, широкие окна, которые можно распахнуть настежь, а за окнами, на улице, весна.
И я знаю такие места, где можно хорошо пообедать, там торгуют из-под полы, но кормят очень хорошо, и я знаю лавки, где можно купить вино и виски.
И что-нибудь мы захватим с собой в номер на тот случай, если проголодаемся, и виски тоже захватим на тот случай, если мне захочется выпить, а тебе я куплю мансанильи.
— А мне хочется попробовать виски.
— Но ведь его так трудно достать, а мансанилью ты любишь.
— Ладно, не надо мне твоего виски, Роберто, — сказала она.
— О, как я тебя люблю.
И тебя, и твое виски, которое ты для меня жалеешь.
Свинья ты все-таки.
— Я тебе дам попробовать, но женщинам это вредно.
— А я до сих пор знала только то, что женщинам полезно, — сказала Мария.
— Но как я там лягу в постель? Все в той же свадебной рубашке?
— Нет.
Я куплю тебе разные сорочки и пижамы, если тебе больше понравится спать в пижаме.
— Я куплю себе семь свадебных рубашек, — сказала она.
— По одной на каждый день недели.
И тебе я тоже куплю чистую свадебную рубашку.
Ты свою рубашку когда-нибудь стираешь?
— Иногда стираю.
— Я буду следить, чтоб у тебя было все чистое, и я буду наливать тебе виски и разбавлять его водой, так, как вы делали, когда мы были у Глухого.
И я достану тебе маслин, и соленой трески, и орешков на закуску, и мы просидим там в номере целый месяц и никуда не будем выходить.
Если только я смогу быть с тобой так, как мне хочется, — сказала она, вдруг приуныв.
— Это ничего, — сказал ей Роберт Джордан.
— Правда, это ничего.
Может быть, у тебя там была какая-нибудь ссадина и образовался рубец и он теперь болит.
Это бывает.
Но это всегда очень быстро проходит.
Наконец, в Мадриде есть хорошие врачи, на случай, если у тебя что-нибудь серьезное.
— Но ведь раньше все было хорошо, — жалобно сказала она.
— Тем более; значит, все опять будет хорошо.
— Тогда давай опять говорить про Мадрид.
— Она переплела свои ноги с его ногами и потерлась макушкой о его плечо.
— А ты там не будешь меня стыдиться, что я такая уродина? Стриженая?
— Нет.
Ты красивая.
У тебя красивое лицо и прекрасное тело, длинное и легкое. Кожа у тебя гладкая, цвета темного золота, и всякий, кто тебя увидит, захочет отнять тебя у меня.
— Que va, отнять меня у тебя! — сказала она.
— Больше ни один мужчина не прикоснется ко мне до самой смерти.
Отнять меня у тебя!
— А многие захотят.