А за парком книжный базар, там вдоль тротуара стоят сотни киосков, где торгуют подержанными книгами, и теперь там очень много книг, потому что их растаскивают из домов, разрушенных бомбами, и домов фашистов и приносят на книжный базар.
Я бы мог часами бродить по книжному базару, как в прежние дни, до начала движения, если б у меня только было на это время в Мадриде.
— А пока ты будешь ходить по книжному базару, я займусь хозяйством, — сказала Мария.
— Хватит у нас денег на прислугу?
— Конечно.
Можно взять Петру, горничную из отеля, если она тебе понравится.
Она чистоплотная и хорошо стряпает.
Я там обедал у журналистов, которым она готовила.
У них в номерах есть электрические плитки.
— Можно взять ее, если ты хочешь, — сказала Мария.
— Или я кого-нибудь сама подыщу.
Но тебе, наверно, придется очень часто уезжать?
Меня ведь не пустят с тобой на такую работу.
— Может быть, я получу работу в Мадриде.
Я уже давно на этой работе, а бойцом я стал с самого начала движения.
Очень может быть, что теперь меня переведут в Мадрид.
Я никогда не просил об этом.
Я всегда был или на фронте, или на такой работе, как эта.
Знаешь, до того как я встретил тебя, я вообще никогда ни о чем не просил.
Никогда ничего не добивался.
Никогда не думал о чем-нибудь, кроме движения и кроме того, что нужно выиграть войну.
Честное слово, я был очень скромен в своих требованиях.
Я много работал, а теперь вот я люблю тебя, и, — он говорил, ясно представляя себе то, чему не бывать, — я люблю тебя так, как я люблю все, за что мы боремся.
Я люблю тебя так, как я люблю свободу, и человеческое достоинство, и право каждого работать и не голодать.
Я люблю тебя, как я люблю Мадрид, который мы защищали, и как я люблю всех моих товарищей, которые погибли в этой войне.
А их много погибло.
Много.
Ты даже не знаешь, как много.
Но я люблю тебя так, как я люблю то, что я больше всего люблю на свете, и даже сильнее.
Я тебя очень сильно люблю, зайчонок.
Сильнее, чем можно рассказать.
Но я говорю для того, чтобы ты хоть немного знала.
У меня никогда не было жены, а теперь ты моя жена, и я счастлив.
— Я буду стараться изо всех сил, чтоб быть тебе хорошей женой, — сказала Мария.
— Правда, я ничего не умею, но я постараюсь, чтобы ты этого не чувствовал.
Если мы будем жить в Мадриде — хорошо.
Если нам придется жить в другом каком-нибудь месте — хорошо.
Если нам нигде не придется жить, но мне можно будет уйти с тобой — еще лучше.
Если мы поедем к тебе на родину, я научусь говорить по-английски, как все Ingles, которые там живут.
Я буду присматриваться ко всем их повадкам и буду делать все так, как делают они.
— Это будет очень смешно.
— Наверно.
И я буду делать ошибки, но ты меня будешь поправлять, и я никогда не сделаю одну и ту же ошибку два раза. Ну, два раза — может быть, но не больше.
А потом, если тебе когда-нибудь там, на твоей родине, захочется поесть наших кушаний, я могу тебе их приготовить.
Я поступлю в такую школу, где учат всему, что должна знать хорошая жена, если такие школы есть, и я буду там учиться.
— Такие школы есть, но тебе это совсем ни к чему.
— Пилар сказала мне, что они как будто есть в вашей стране.
Она прочитала про них в журнале.
Она сказала мне, что я должна научиться говорить по-английски, и говорить хорошо, так, чтобы тебе никогда не пришлось меня стыдиться.
— Когда она тебе все это сказала?