Мне нужно встать задолго до рассвета, а в этом месяце заря занимается рано.
— Значит, это ничего — то последнее, что я тебе сказала?
Мы все-таки можем пожениться?
— Мы уже поженились.
Вот сейчас.
Ты моя жена.
А теперь спи, зайчонок, времени осталось совсем мало.
— А мы правда поженимся?
Это не только слова?
— Правда.
— Тогда я сейчас засну, а если проснусь, буду лежать и думать об этом.
— Я тоже.
— Спокойной ночи, муж мой.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— Спокойной ночи, жена.
Он услышал ее дыхание, спокойное и ровное, и понял, что она заснула, и лежал совсем тихо, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить ее.
Он думал обо всем том, чего она недосказала, и ненависть душила его, и он был доволен, что утром придется убивать.
Но я не должен примешивать к этому свои личные чувства, подумал он.
А как забыть об этом?
Я знаю, что и мы делали страшные вещи.
Но это было потому, что мы были темные, необразованные люди и не умели иначе.
А они делают сознательно и нарочно.
Это делают люди, которые вобрали в себя все лучшее, что могло дать образование.
Цвет испанского рыцарства.
Что за народ!
Что за сукины дети все, от Кортеса, Писарро, Менендеса де Авила и до Пабло!
И что за удивительные люди!
На свете нет народа лучше их и хуже их.
Более доброго и более жестокого.
А кто понимает их?
Не я, потому что, если б я понимал, я бы не простил.
Понять — значит простить.
Нет, это неверно.
Прощение всегда преувеличивалось.
Прощение — христианская идея, а Испания никогда не была христианской страной.
У нее всегда был свой идол, которому она поклонялась в церкви. Otra Virgen mas.
Вероятно, именно потому они так стремятся губить virgens своих врагов.
Конечно, у них, у испанских религиозных фанатиков, это гораздо глубже, чем у народа.
Народ постепенно отдалялся от церкви, потому что церковь была заодно с правительством, а правительство всегда было порочным.
Это единственная страна, до которой так и не дошла реформация.
Вот теперь они расплачиваются за свою инквизицию.
Да, тут есть о чем подумать.
Есть чем занять свои мысли, чтобы поменьше тревожиться о работе.
И это полезнее, чем выдумывать.
Господи, сколько же он навыдумывал сегодня.
А Пилар — та весь день выдумывала.
Ну, ясно!
Что, если даже их убьют завтра?
Какое это имеет значение, если только удастся вовремя взорвать мост?
Вот все, что нужно завтра.