Мы навели на тебя maquina, — сказал тот же голос.
Андрес подошел к первому поясу проволочных заграждений.
— Я не проберусь без рук, — крикнул он.
— Не смей опускать, — приказал ему голос.
— Я зацепился за проволоку, — ответил Андрес.
— Швырнуть бы в него гранату, проще всего, — сказал другой голос.
— Пусть перекинет винтовку за спину, — сказал еще чей-то голос.
— Как он пройдет с поднятыми руками?
Соображать надо!
— Фашисты все на один лад, — сказал другой голос.
— Ставят одно условие за другим.
— Слушайте, — крикнул Андрес.
— Я не фашист, я guerrillero из отряда Пабло.
Мы поубивали фашистов больше, чем тиф.
— Я что-то не слышал про этого Пабло и про его отряд, — сказал голос, принадлежавший, очевидно, начальнику поста.
— И про Петра и Павла и про других святых и апостолов тоже не слыхал.
И про их отряды не знаю.
Перекинь винтовку за плечо и действуй руками.
— Пока мы не открыли по тебе огонь из maquina, — крикнул другой.
— Que poco amables sois! — сказал Андрес.
— Не очень-то вы любезны!
— Он пошел вперед, продираясь через проволоку.
— Любезны? — крикнул кто-то.
— Мы на войне, друг.
— Оно и видно, — сказал Андрес.
— Что он говорит?
Андрес опять услышал щелканье затвора.
— Ничего! — крикнул он.
— Я ничего не говорю.
Не стреляйте, пока я не проберусь через эту окаянную проволоку.
— Не смей так говорить про нашу проволоку! — крикнул кто-то.
— Не то гранату швырнем.
— Quiero decir, que buena alambrada! — крикнул Андрес.
— Какая замечательная проволока!
Господь в нужнике!
Что за проволока!
Скоро я до вас доберусь, братья.
— Швырните в него гранату, — услышал он все тот же голос.
— Говорю вам, это самое разумное.
— Братья, — сказал Андрес.
Он весь взмок от пота, и он знал, что стороннику решительных действий ничего не стоит швырнуть в него гранату.
— Я человек маленький.
— Охотно верю, — сказал гранатометчик.
— И ты прав, — сказал Андрес.
Он осторожно пробирался через третий пояс колючей проволоки и был уже близок к валу.
— Я совсем маленький человек.
Но мне поручили важное дело. Muy, muy serio.
— Важнее свободы ничего нет, — крикнул гранатометчик.
— Ты думаешь, есть что-нибудь и поважнее свободы? — спросил он вызывающим тоном.
— Нет, друг, — с облегчением сказал Андрес.