Теперь он знал, что имеет дело с самыми оголтелыми, с теми, кто носит красно-черные шарфы. — Viva la Libertad!
— Viva la FAI!
Viva la CNT! — закричали в ответ из-за вала. — Да здравствует анархо-синдикализм и свобода!
— Viva nosotros! — крикнул Андрес.
— Да здравствуем мы!
— Он из наших, — сказал гранатометчик.
— А ведь я мог уложить его этой штукой.
Он посмотрел на гранату, которую держал в руке, и расчувствовался, когда Андрес перебрался через вал.
Обняв его и все еще не выпуская гранаты из рук, так что она легла Андресу на лопатку, гранатометчик расцеловал Андреса в обе щеки.
— Я очень доволен, что все обошлось благополучно, брат, — сказал он.
— Я очень доволен.
— Где твой начальник? — спросил Андрес.
— Я здесь начальник, — сказал тот.
— Покажи свои документы.
Он пошел в блиндаж и при свече просмотрел документы: сложенный пополам кусочек шелка, трехцветный, как флаг Республики, с печатью СВР в центре, salvoconducto — охранное удостоверение, или пропуск, в котором было проставлено имя Андреса, его возраст, место рождения и указано данное ему поручение (все это Роберт Джордан написал на листке, вырванном из записной книжки, и поставил штамп СВР), и, наконец, четыре сложенных листочка донесения Гольцу, обвязанные шнурком и запечатанные воском с оттиском металлической печати СВР, которая была вправлена в деревянную ручку резинового штампа.
— Такие я уже видел, — сказал начальник поста и вернул Андресу кусочек шелка.
— Они у вас у всех есть.
Но без такой бумажки это ничего не значит.
— Он взял salvoconducto и снова прочел его с начала до конца.
— Откуда ты родом?
— Из Виллаконехоса, — сказал Андрес.
— Что там у вас растет?
— Дыни, — сказал Андрес.
— Это всему свету известно.
— Кого ты там знаешь?
— А что?
Ты разве сам оттуда?
— Нет.
Но я там бывал.
Я из Аранхуэса.
— Спрашивай о ком хочешь.
— Опиши Хосе Ринкона.
— Который содержит кабачок?
— Вот-вот.
— Бритая голова, толстобрюхий, и глаз немного косит.
— Ну, раз так, значит, эта бумажка действительна, — сказал тот и протянул ему листок.
— А что ты делаешь на их стороне?
— Наш отец перебрался в Вильякастин еще до начала движения, — сказал Андрес.
— Это на равнине, за горами.
Там мы и жили, когда началось движение.
А с тех пор я в отряде Пабло.
Но я тороплюсь, друг. Надо поскорее доставить это.
— А что там у вас делается, на фашистской территории? — спросил начальник поста.
Он не торопился.
— Сегодня было много tomate, — горделиво сказал Андрес.
— Сегодня на дороге пыль стояла столбом.
Сегодня перебили весь отряд Глухого.
— А кто это Глухой? — недоверчиво спросил офицер.
— Вожак одного из самых лучших отрядов в горах.
— Не мешало бы вам всем перейти на республиканскую территорию и вступить в армию, — сказал офицер.