Помни, не так уж это бессмысленно, если только ты сделаешь все, что нужно.
Но от тебя ждут совсем другого.
От тебя ждут не возможного успеха, а верного успеха.
Но посмотри, как все обернулось.
Впрочем, с самого начала все пошло не так, как надо, а в таких случаях чем дальше, тем хуже; это как снежный ком, который катится с горы и все больше и больше облипает мокрым снегом.
Сидя у стола на корточках, он поднял голову и увидел Марию, и она улыбнулась ему.
Он тоже улыбнулся ей одними губами, взял четыре гранаты и рассовал их по карманам.
Можно отвинтить детонаторы и использовать только их, подумал он.
Но разрыв гранаты вряд ли повредит делу.
Он произойдет одновременно со взрывом заряда и не ослабит силу самого взрыва.
По крайней мере, так я думаю.
Я убежден в этом.
Положись хоть немного на самого себя, подумал он.
Ведь еще этой ночью ты думал, что вы с девушкой невесть какие герои, а твой отец трус.
А вот теперь докажи, что хоть немного полагаешься на самого себя.
Он опять улыбнулся Марии, но эта улыбка только стянула кожу на скулах и вокруг рта.
Она думает, что ты просто гений, сказал он самому себе.
А по-моему, ты дерьмо.
И вся эта gloria, и прочие глупости — тоже.
Идеи у тебя были замечательные.
И весь мир был у тебя как на ладони.
К черту всю эту белиберду.
Ладно, ладно, сказал он самому себе.
Не злись.
Это слишком легкий выход из положения.
Такие выходы всегда найдутся.
Тебе только и осталось, что кусать ногти.
Нечего оплевывать все, что было, только потому, что скоро потеряешь это.
Не уподобляйся змее с перебитым хребтом, которая кусает самое себя; и тебе, собака, никто не перебивал хребта.
Тебя еще не тронули, а ты уже скулишь.
Сражение еще не началось, а ты уже злишься.
Прибереги свою злобу к сражению.
Она тебе пригодится тогда.
Пилар подошла к нему с рюкзаком.
— Теперь крепко, — сказала она.
— Эти гранаты очень хорошие, они не подведут.
— Ну, как ты, женщина?
Она взглянула на него, покачала головой и улыбнулась.
Он подумал: интересно, что это за улыбка — только внешняя или нет?
На вид она была настоящая.
— Хорошо, — сказала она. — Deritro de la gravedad.
— Потом спросила, присев рядом с ним на корточки: — А что ты сам думаешь теперь, когда уже началось?
— Думаю, что нас мало, — быстро ответил ей Роберт Джордан.
— Я тоже, — сказала она.
— Нас очень мало.
— Потом сказала, опять только ему одному: — Мария и сама управится с лошадьми.
Мне там нечего делать.
Мы их стреножим.
Это кавалерийские лошади, они стрельбы не испугаются.
Я пойду к нижнему посту и сделаю все, что должен был сделать Пабло.