Правда.
И если стрелять будет Агустин, я послежу, чтобы он целился выше ваших голов.
Чтобы забирал выше, выше.
— Тогда все, — сказал Пабло.
Потом добавил тихо, словно по секрету: — А лошадей все еще мало!
Сукин сын, подумал Роберт Джордан.
Неужели он не догадывается, что я сразу раскусил его?
— Я пойду пешком, — сказал он.
— Лошади — это твоя забота.
— Нет, Ingles, лошадь будет и для тебя, — тихо сказал Пабло.
— Лошади найдутся для всех.
— Это твое дело, — сказал Роберт Джордан.
— Обо мне можешь не беспокоиться.
А патронов у тебя хватит для твоей новой maquina?
— Да, — сказал Пабло.
— Все, что было у кавалериста, все здесь.
Я только четыре расстрелял, хотел попробовать.
Я пробовал вчера в горах.
— Ну, мы пошли, — сказал Роберт Джордан.
— Надо прийти туда пораньше, чтобы залечь до рассвета.
— Сейчас все пойдем, — сказал Пабло. — Suerte, Ingles.
Что он, подлец, теперь задумал, спросил самого себя Роберт Джордан.
Кажется, я знаю.
Ну что ж, это его дело, не мое.
Слава богу, что я впервые вижу этих людей.
Он протянул руку и сказал: — Suerte, Пабло. — И их руки сомкнулись в темноте.
Протягивая руку, Роберт Джордан думал, что это будет все равно как схватить пресмыкающееся или дотронуться до прокаженного.
Он не знал, какая у Пабло рука.
Но рука Пабло ухватила в темноте его руку и крепко, смело сжала ее, и он ответил на рукопожатие.
В темноте рука у Пабло показалась приятной на ощупь, и когда Роберт Джордан сжал ее, у него появилось странное чувство, самое странное за сегодняшнее утро.
Мы теперь союзники, подумал он.
Союзники всегда очень любят обмениваться рукопожатиями.
Уж не говоря о навешивании друг на друга орденов и о лобызаниях в обе щеки, думал он.
Я рад, что у нас обошлось без этого.
А союзники, наверно, все на один лад.
В глубине души они ненавидят друг друга.
Но этот Пабло весьма странный субъект.
— Suerte, Пабло, — сказал он и сильно сжал эту странную, крепкую, настойчивую руку.
— Я прикрою тебя как следует.
Не беспокойся.
— Я теперь жалею, что взял твои материалы, — сказал Пабло.
— На меня будто нашло что-то.
— Но ты привел людей, а нам как раз это и нужно.
— Я больше не стану корить тебя этим мостом, Ingles, — сказал Пабло.
— Теперь я вижу, что все кончится хорошо.
— Чем вы тут занимаетесь?
Maricones стали? — раздался вдруг рядом из темноты голос Пилар.
— Тебе только этого и не хватало, — сказала она.
— Пойдем, Ingles, довольно тебе прощаться, смотри, как бы он не стащил остатки твоего динамита.
— Ты не понимаешь меня, женщина, — сказал Пабло.