Все понял?
— А как же.
Ты и вчера так объяснял.
— Вопросы есть?
— Нет.
У меня с собой два мешка.
Можно набрать в них земли, повыше, где не увидят, и принести сюда.
— Только здесь не копай.
Тебе надо укрыться так же тщательно, как мы укрывались наверху.
— Хорошо.
Я принесу землю еще затемно.
Я так прилажу мешки, что их не будет заметно.
Вот увидишь.
— Ты очень близко от моста. Sabes? Днем это место хорошо просматривается снизу.
— Не беспокойся, Ingles.
Ты куда теперь?
— Я спущусь еще ниже со своей маленькой maquina.
Старик сейчас переберется на ту сторону, так чтобы сразу выбежать к дальней будке.
Она смотрит вон туда.
— Тогда все, — сказал Агустин. — Salud, Ingles.
Табак у тебя есть?
— Курить нельзя.
Слишком близко.
— Я не буду.
Только подержу папиросу во рту.
Закурю потом.
Роберт Джордан протянул ему коробку, и Агустин взял три папиросы и сунул их за передний клапан своей плоской пастушеской шапки.
Он расставил ножки пулемета среди мелких сосенок и стал ощупью разбирать свою поклажу и раскладывать все так, чтобы было под руками.
— Nada mas, — сказал он.
— Больше ничего.
Ансельмо и Роберт Джордан оставили его там и вернулись на то место, где были рюкзаки.
— Где нам их положить лучше всего? — шепотом спросил Роберт Джордан.
— Я думаю, здесь.
А ты уверен, что попадешь отсюда в часового из маленькой maquina?
— Это то самое место, где мы лежали в тот день?
— То самое дерево, — сказал Ансельмо так тихо, что Джордан с трудом расслышал его и догадался, что старик говорит, не шевеля губами, как тогда, в первый день.
— Я сделал зарубку ножом.
У Роберта Джордана опять появилось такое чувство, будто все это уже было раньше, но теперь оно возникло потому, что он повторил свой собственный вопрос, а старик свой ответ.
Так же было, когда Агустин спросил его про часовых, хотя заранее уже знал ответ.
— Очень близко.
Даже чересчур близко, — шепнул он.
— Но свет будет сзади.
Ничего, устроимся.
— Тогда я пойду на ту сторону, — сказал Ансельмо.
Потом он сказал: — Ты меня извини, Ingles.
Но чтобы не было ошибки.
Вдруг я непонятливый.
— Что? — очень тихо, на одном дыхании.
— Ты скажи еще раз, чтобы я знал точно.
— Как только я выстрелю, ты тоже стреляй.