— Я изучаю его, — ответил Марти.
— Кто наступает?
Вы или Гольц? — невозмутимым тоном спросил Карков.
— Как вам известно, я всегда только политический комиссар, — ответил ему Марти.
— Ну что вы, — сказал Карков.
— Вы скромничаете.
Вы же настоящий генерал.
У вас карта, полевой бинокль.
Вы ведь когда-то были адмиралом, товарищ Марти?
— Я был артиллерийским старшиной, — сказал Марти.
Это была ложь.
На самом деле к моменту восстания он был старшим писарем.
Но теперь он всегда думал, что был артиллерийским старшиной.
— А-а… Я думал, что вы были просто писарем, — сказал Карков.
— Я всегда путаю факты.
Характерная особенность журналиста.
Двое других русских не принимали участия в разговоре.
Они смотрели через плечо Марти на карту и время от времени переговаривались на своем языке.
Марти и Карков после первых приветствий перешли на французский.
— Для «Правды» факты лучше не путать, — сказал Марти.
Он сказал это резко, чтобы как-то оборониться против Каркова.
Карков всегда «выпускал из него воздух» (французское degonfler), и Марти это не давало покоя и заставляло быть настороже.
Когда Карков говорил с ним, трудно было удержать в памяти, что он, Андре Марти, послан сюда Центральным Комитетом Французской коммунистической партии с важными полномочиями.
И трудно было удержать в памяти, что личность его неприкосновенна.
Каркову ничего не стоило в любую минуту коснуться этой неприкосновенности.
Теперь Карков говорил:
— Обычно я проверяю факты, прежде чем отослать сообщение в «Правду». В «Правде» я абсолютно точен.
Скажите, товарищ Марти, вы ничего не слышали о каком-то донесении, посланном Гольцу одним из наших партизанских отрядов, действующих в районе Сеговии?
Там сейчас один американский товарищ, некто Джордан, и от него должны быть известия.
У нас есть сведения о стычках в фашистском тылу.
Он должен был прислать донесение Гольцу.
— Американец? — спросил Марти.
Тот сказал — Ingles.
Так вот в чем дело.
Значит, он ошибся.
И вообще, зачем эти дураки заговорили с ним?
— Да. — Карков посмотрел на него презрительно. — Молодой американец, он не очень развит политически, но прекрасно знает испанцев и очень ценный человек для работы в партизанских отрядах.
Отдайте мне донесение, товарищ Марти.
Оно и так слишком задержалось.
— Какое донесение? — спросил Марти.
Задавать такой вопрос было глупо, и он сам понял это.
Но он не мог сразу признать свою ошибку и сказал это только для того, чтобы отдалить унизительную минуту.
— То, которое лежит у вас в кармане. Донесение Джордана Гольцу, — сквозь зубы сказал Карков.
Андре Марти вынул из кармана донесение и положил его на стол.
Он в упор посмотрел на Каркова.
Ну и хорошо.
Он ошибся, и с этим уже ничего не поделаешь, но ему не хотелось признать свое унижение.
— И пропуск, — тихо сказал Карков.
Марти положил пропуск рядом с донесением.
— Товарищ капрал! — крикнул Карков по-испански.