— Я не буду взрывать, когда ты там, под ним.
— Обо мне не думай.
Если надо будет взрывать — взрывай.
Я закреплю вторую проволоку и приду сюда.
Тогда мы его вместе взорвем.
Он пустился бегом к середине моста.
Ансельмо видел, как Роберт Джордан взбежал на мост, автомат за спиной, плоскогубцы на ремешке у кисти.
Вот он перелез через перила и исчез под мостом.
Ансельмо, держа конец проволоки в руке, в правой руке, присел на корточки за камнем и смотрел вниз, на дорогу и на мост.
На половине пути между ним и мостом лежал часовой, солнце теперь палило ему в спину — и казалось, он совсем сник под напором лучей и распластался на гладком гудроне дороги.
Его винтовка лежала рядом, штык острием был обращен прямо на Ансельмо.
Старик смотрел мимо него, на плоскость моста, исчерченную тенями перил, и дальше, туда, где дорога вдоль теснины сворачивала влево и скрывалась из виду за выступом отвесной скалы.
Он смотрел на будку часового в том конце моста, теперь освещенную солнцем, потом, не забывая о конце проволоки, зажатом в руке, он повернул голову в ту сторону, где Фернандо все еще спорил с Примитиво и цыганом.
— Оставьте вы меня здесь, — говорил Фернандо.
— Мне очень больно, и кровотечение все не унимается внутри.
Я его чувствую внутри, когда шевелюсь.
— Мы тебя дотащим до верхнего леса, — сказал Примитиво.
— Обними нас за шею, а мы возьмем твои ноги.
— Бесполезно, — сказал Фернандо.
— Посадите меня за тем камнем.
Я буду здесь так же полезен, как и наверху.
— А как же, когда надо будет уходить? — сказал Примитиво.
— Оставьте меня здесь, — сказал Фернандо.
— О том, чтобы мне ехать с этой штукой, и думать нечего.
Вот и лошадь лишняя будет.
А мне тут очень хорошо.
Они теперь уже скоро придут.
— Мы тебя можем донести до леса, — сказал цыган.
— Ничего не стоит.
Он, конечно, не чаял, как бы поскорее уйти, и Примитиво тоже.
Но все же они дотащили его сюда.
— Нет, — сказал Фернандо.
— Мне тут очень хорошо.
Что с Эладио?
Цыган приставил палец к голове, чтобы показать, куда попала пуля.
— Вот, — сказал он.
— После тебя.
Когда мы атаковали пост.
— Оставьте меня, — сказал Фернандо.
Ансельмо видел, что он очень мучается.
Он обеими руками зажимал рану в паху, голову откинул на склон, ноги вытянул.
Лицо у него было серое и потное.
— Оставьте вы меня, сделайте милость, — сказал он.
Глаза у него были закрыты от боли, углы рта подергивались.
— Мне тут правда очень хорошо.
— Вот тебе винтовка и патроны, — сказал Примитиво.
— Это моя? — спросил Фернандо, не открывая глаз.
— Нет, твоя у Пилар, — сказал Примитиво.
— Это винтовка Эладио.
— Мне бы лучше мою, — сказал Фернандо.