— Вы слишком высоко забрались, — сказал он.
— На дороге стоит грузовик, а вам его и не видно.
Там думают, что это была бомба с самолета.
Лучше спуститесь пониже.
Я возьму Агустина и пойду прикрывать Пабло.
— А старик? — спросила она, глядя ему в лицо.
— Убит.
Он опять мучительно закашлялся и сплюнул на землю.
— Твой мост взорван, Ingles. — Пилар смотрела прямо на него.
— Не забывай этого.
— Я ничего не забываю, — сказал он.
— У тебя здоровая глотка, — сказал он Пилар.
— Я слышал, как ты тут орала.
Крикни Марии, что я жив.
— Двоих мы потеряли на лесопилке, — сказала Пилар, стараясь заставить его понять.
— Я видел, — сказал Роберт Джордан.
— Вы сделали какую-нибудь глупость?
— Иди ты, Ingles, знаешь куда, — сказала Пилар.
— Фернандо и Эладио тоже были люди.
— Почему ты не уходишь наверх, к лошадям? — сказал Роберт Джордан.
— Я здесь управлюсь лучше тебя.
— Ты должен идти прикрывать Пабло.
— К черту Пабло!
Пусть прикрывается собственным дерьмом.
— Нет, Ingles, он ведь вернулся.
И он крепко дрался там, внизу.
Ты разве не слышал?
Он и сейчас дерется.
Там, видно, дело серьезное.
Послушай сам.
— Я пойду к нему.
Но так вас и так обоих.
И тебя, и твоего Пабло!
— Ingles, — сказала Пилар.
— Успокойся.
Я помогла тебе во всем этом, как никто другой бы не помог.
Пабло поступил с тобой нехорошо, но ведь он вернулся.
— Если бы у меня был взрыватель, старик не погиб бы.
Я бы взорвал мост отсюда.
— Если бы, если бы… — сказала Пилар.
Гнев, ярость, пустота внутри — все то, что пришло вместе с реакцией после взрыва, когда он поднял голову и увидел Ансельмо мертвым у дороги, еще не отпустило его.
И, кроме всего этого, было отчаяние, которое солдат превращает в ненависть для того, чтобы остаться солдатом.
Теперь, когда все было кончено, он чувствовал одиночество и тоску и ненавидел всех, кто был рядом.
— Если бы снег не пошел… — сказала Пилар.
И тут, не сразу, не так, как могла бы наступить физическая разрядка (если бы, например, женщина обняла его), но постепенно, от мысли к мысли, он начал принимать то, что случилось, и ненависть его утихла.
Снег, ну да, конечно.
Он всему виной.
Снег.
Он виной тому, что случилось с другими.
Как только увидишь все глазами других, как только освободишься от самого себя — на войне постоянно приходится освобождаться от себя, без этого нельзя.