— Снимайте поклажу.
Роберт Джордан увидел, что Пабло качает головой, и кивнул ему.
— Собирайтесь, — сказал он.
Потом он сказал: — Слушай, Пабло, иди сюда.
Потное, обросшее щетиной лицо наклонилось над ним, и в нос Роберту Джордану ударил запах Пабло.
— Дайте нам поговорить, — сказал он Пилар и Марии.
— Мне нужно поговорить с Пабло.
— Сильно болит? — спросил Пабло.
Он наклонился совсем близко к Роберту Джордану.
— Нет.
Вероятно, перерван нерв.
Слушай.
Вы собирайтесь.
Мое дело табак, понимаешь?
Я только скажу несколько слов девушке.
Когда я тебе крикну: возьми ее, — ты ее возьми.
Она не захочет уйти.
Я только скажу ей несколько слов.
— Понятно, времени у нас немного, — сказал Пабло.
— По-моему, вам лучше идти на территорию Республики, — сказал Роберт Джордан.
— Нет, мы пойдем в Гредос.
— Подумай как следует.
— Зови Марию и говори с ней, — сказал Пабло.
— Времени у нас совсем мало.
Мне очень жаль, что с тобой это случилось.
— Но оно случилось, — сказал Роберт Джордан.
— Не будем говорить об этом.
Но ты пораскинь мозгами.
У тебя мозги есть.
Подумай.
— Я уже подумал, — сказал Пабло.
— Ну, говори, Ingles, только быстрее.
Времени у нас нет.
Пабло отошел к ближайшему дереву и стал смотреть вниз, в теснину, и на дорогу по ту сторону теснины.
Потом он перевел глаза на серую лошадь, лежавшую на склоне, и на лице у него появилось огорченное выражение, а Пилар и Мария вернулись к Роберту Джордану, который сидел, прислонясь к стволу сосны.
— Разрежь штанину, пожалуйста, — сказал он Пилар.
Мария присела возле него на корточки и не говорила ничего.
Солнце играло на ее волосах, а лицо у нее было искажено гримасой, как у ребенка, который готовится заплакать.
Но она не плакала.
Пилар вынула нож и разрезала его левую штанину от кармана до самого низу, Роберт Джордан руками развел края и наклонился посмотреть.
Дюймов на десять пониже тазобедренного сустава багровела конусовидная опухоль, похожая на маленький островерхий шалаш, и, дотронувшись до нее пальцами, Роберт Джордан ясно почувствовал конец кости, туго упиравшийся в кожу.
Нога лежала на земле, неестественно выгнутая.
Он поднял глаза и посмотрел на Пилар.
У нее было такое же выражение лица, как у Марии:
— Anda, — сказал он ей.
— Ступай.
Она ушла, понурив голову, ничего не сказав и не оглянувшись, и Роберт Джордан увидел, что у нее трясутся плечи.
— Guapa, — сказал он Марии и взял обе ее руки в свои.
— Выслушай меня.
Мы в Мадрид не поедем…