— Ты моя большая хорошая лошадка, — говорил в темноте Пабло гнедому жеребцу с белой отметиной.
— Ты мой белолобый красавчик.
У тебя шея выгнута, как виадук в моем городе. — Он сделал паузу.
— Нет, выгнута круче и еще красивее.
— Лошадь щипала траву, то и дело отводя голову в сторону, потому что человек своей болтовней раздражал ее.
— Ты не то что какой-нибудь дурак или женщина, — говорил Пабло гнедому жеребцу.
— Ты, ты, ах ты, моя большая лошадка.
Ты не то что женщина, похожая на раскаленную каменную глыбу.
Или девчонка со стриженой головой, неуклюжая, как только что народившийся жеребенок.
Ты не оскорбишь, и не солжешь, и все понимаешь.
Ты, ах ты, моя хорошая большая лошадка!
Роберту Джордану было бы очень интересно услышать, о чем говорил Пабло с гнедым жеребцом, но услышать ему не пришлось, так как, убедившись, что Пабло пришел сюда только проверить, все ли в порядке, и решив, что убивать его сейчас было бы неправильно и неразумно, он встал и пошел назад, к пещере.
Пабло еще долго оставался на поляне, разговаривая с лошадью.
Лошадь не понимала его слов и только по тону чувствовала, что это слова ласки, но она целый день провела в загоне, была голодна, ей не терпелось поскорей общипать всю траву кругом, насколько хватало веревки, и человек раздражал ее.
Наконец Пабло перенес колышек в другое место и снова стал возле лошади, но теперь уже молча.
Лошадь продолжала пастись, довольная, что человек больше не докучает ей.
6
Роберт Джордан сидел у очага на табурете, обитом сыромятной кожей, и слушал, что говорит женщина.
Она мыла посуду, а девушка, Мария, вытирала ее и потом, опустившись на колени, ставила в углубление в стене, заменявшее полку.
— Странно, — сказала женщина.
— Почему Эль Сордо не пришел?
Ему уже с час как пора быть здесь.
— Ты посылала за ним?
— Нет.
Но он всегда приходит по вечерам.
— Может быть, он занят?
Какое-нибудь дело?
— Может быть, — сказала она.
— Если не придет, надо будет завтра пойти к нему.
— Да.
А это далеко?
— Нет.
Прогуляемся.
Мне это не мешает, я засиделась.
— Можно, я тоже пойду? — спросила Мария.
— Можно, Пилар?
— Да, красавица, — сказала женщина, потом повернула к Роберту Джордану свое широкое лицо.
— Правда, она хорошенькая? — спросила она Роберта Джордана.
— Как на твой вкус?
Немножко тоща, пожалуй?
— На мой вкус, хороша, — сказал Роберт Джордан.
Мария зачерпнула ему кружкой вина.
— Выпей, — сказала она.
— Тогда я покажусь тебе еще лучше.
Надо выпить много вина, чтобы я казалась красивой.
— Тогда я больше не буду пить, — сказал Роберт Джордан.
— Ты и так красивая, и не только красивая.
— Вот как надо говорить, — сказала женщина.
— Ты говоришь, как настоящий мужчина.
А какая же она еще?