— Чтобы не пытали? — спросила женщина.
— Да, — сказал Роберт Джордан.
— Чтобы не пытали.
Мария смотрела на него со слезами на глазах.
— У моего отца, — сказала она, — не было оружия.
Как я рада, что твоему отцу посчастливилось достать оружие.
— Да.
Ему повезло, — сказал Роберт Джордан.
— Может, поговорим о чем-нибудь другом?
— Значит, у нас с тобой одинаковая судьба, — сказала Мария.
Она дотронулась до его руки и посмотрела ему в лицо.
Он тоже смотрел в ее смуглое лицо и в глаза, которые до сих пор казались ему не такими юными, как ее лицо, а теперь вдруг стали и голодными, и юными, и жадными.
— Вас можно принять за брата и сестру, — сказала женщина.
— Но, пожалуй, ваше счастье, что вы не брат и сестра.
— Теперь я знаю, что такое со мной, — сказала Мария.
— Теперь мне все стало понятно.
— Que va, — сказал Роберт Джордан и, протянув руку, погладил ее по голове.
Весь день ему хотелось сделать это, но теперь, когда он это сделал, что-то сдавило ему горло.
Она повела головой и улыбнулась, подняв на него глаза, и он чувствовал под пальцами густую и в то же время шелковистую щеточку ее стриженых волос.
Потом пальцы скользнули с затылка на шею, и он отнял руку.
— Еще, — сказала она.
— Мне весь день хотелось, чтобы ты так сделал.
— В другой раз, — сказал Роберт Джордан, и его голос прозвучал глухо.
— А я? — загудела жена Пабло.
— Прикажете мне сидеть и смотреть на вас?
Что же я, по-вашему, совсем бесчувственная, что ли?
Нет, ошибаетесь.
Хоть бы Пабло вернулся, на худой конец и он сойдет.
Мария уже не обращала внимания ни на нее, ни на остальных, которые при свете играли за столом в карты.
— Хочешь вина, Роберто? — спросила она.
— Да, — сказал он.
— Почему не выпить?
— Вот и будет у тебя такой же пьянчуга, как и у меня, — сказала жена Пабло.
— И вино-то он пьет какое-то чудное.
Слушай-ка, Ingles.
— Не Ingles.
Американец.
— Хорошо. Слушай, американец.
Где ты будешь спать?
— На воздухе.
У меня спальный мешок.
— Ну что ж, — сказала она.
— Ночь ясная.
— Да, будет холодно.
— Значит, на воздухе, — сказала она.
— Ну, спи на воздухе.
А твои тюки пусть спят здесь, со мной.
— Хорошо, — сказал Роберт Джордан.
— Оставь нас на минуту, — сказал он девушке и положил ей руку на плечо.
— Зачем?