— Значит, там еще что-то говорили?
— Да, очень возможно.
Только я не обращал внимания.
Вот уж год, как все, о чем ни говорят, — пустые слухи.
Роберт Джордан услышал, как стоявшая позади него Мария прыснула со смеху:
— Расскажи нам еще про какие-нибудь слухи, Фернандито, — сказала она, и плечи у нее опять затряслись.
— Даже если бы вспомнил, и то не стал бы рассказывать, — сказал Фернандо.
— Не к лицу человеку обращать внимание на слухи.
— И вот такие будут спасать Республику! — сказала женщина.
— Нет, ты ее спасешь, взрывая мосты, — ответил ей Пабло.
— Идите, — сказал Роберт Джордан Рафаэлю и Ансельмо.
— Если вы уже поели.
— Мы идем, — сказал старик, и они оба встали.
Чья-то рука легла Роберту Джордану на плечо.
Это была Мария.
— Ешь, — сказала она, не снимая руки.
— Ешь побольше, чтобы твой желудок легче переваривал слухи.
— От этих слухов у меня аппетит пропал.
— Нет.
Так не должно быть.
Поешь, пока не дошли до нас новые слухи.
— Она поставила перед ним миску.
— Не подшучивай надо мной, — сказал Фернандо.
— Я ведь тебе друг, Мария.
— Я над тобой не подшучиваю, Фернандо.
Это я с ним шучу, чтоб он ел, а то останется голодным.
— Нам всем есть пора, — сказал Фернандо.
— Пилар, что такое случилось, что нам не подают?
— Ничего, друг, — сказала жена Пабло и положила ему в миску тушеного мяса.
— Ешь.
Хоть это ты умеешь.
Ешь, ешь!
— Очень вкусное мясо, Пилар, — сказал Фернандо, не теряя своей важности.
— Спасибо, — сказала женщина.
— Спасибо и еще раз спасибо.
— Ты злишься на меня? — спросил Фернандо.
— Нет.
Ешь.
Почему ты не ешь?
— Я ем, — сказал Фернандо.
— Спасибо.
Роберт Джордан увидел, что у Марии опять затряслись плечи и она отвернулась в сторону.
Фернандо ел методично, с лица его не сходило важное и горделивое выражение; этой важности не нарушал даже вид огромной ложки, которой он орудовал, и струйки соуса, бежавшие по его подбородку.
— Так тебе нравится мясо? — спросила его жена Пабло.
— Да, Пилар, — сказал он с полным ртом.
— Оно такое, как всегда.
Рука Марии легла на локоть Роберта Джордана, и он почувствовал, что у нее даже пальцы дрожат от удовольствия.
— Верно, потому оно тебе и нравится? — спросила у Фернандо женщина.
— Да, — продолжала она.
— Ну конечно.