Эрнест Хемингуэй Во весь экран По ком звонит колокол (1840)

Приостановить аудио

— Пусть будет по-твоему.

Может быть, это у меня от того, что я наговорила всякой чепухи про Валенсию.

Или вон тот меня довел, — вон тот, конченый, что торопится посмотреть на своих лошадей.

Я его очень обидела своими россказнями.

Убить его можно.

Обругать можно.

Но обижать нельзя.

— Как это случилось, что вы вместе?

— А как это всегда случается?

До войны и в первые дни войны он был человеком, настоящим человеком.

А теперь его песенка спета.

Затычку вынули, и все вино вытекло из бурдюка.

— Мне он не нравится.

— Ты ему тоже не нравишься, и не зря.

Я ночью спала с ним. 

— Она улыбнулась и покачала головой.  — Vamos a ver, — сказала она. 

— Я говорю ему:

«Пабло, почему ты не убил этого иностранца?»

А Пабло мне: «Он неплохой, Пилар.

Он малый неплохой».

А я ему говорю:

«Ты теперь понимаешь, что командую я?» —

«Да. Пилар.

Да».

Потом среди ночи слышу — он не спит и плачет.

Некрасиво плачет, весь дергается. Мужчины всегда так, точно у них какой-то зверь сидит внутри и трясет их.

Я спрашиваю: «Что с тобой, Пабло?» Взяла его за плечи и повернула к себе.

«Ничего, Пилар… Ничего». —

«Неправда. Что-то с тобой случилось». —

«Люди, говорит, gente . Они все от меня отступились».

Я говорю: «Но ведь они со мной. А я твоя жена». —

«Пилар, говорит, не забывай про поезд».

Потом:

«Да поможет тебе господь, Пилар».

Я ему говорю: «Что это еще за разговоры? Разве можно бога поминать?» —

«Можно, — говорит. 

— Да поможет тебе господь и пресвятая дева».

Я говорю: «А ну их, и твою пресвятую деву, и бога!

Что это за разговоры?» —

«Я боюсь умереть, Пилар. Tengo miedo de morir.

Понимаешь? Боюсь!» Я говорю:

«Тогда вылезай отсюда.

Тут нам места не хватит, в одной постели. Мне, тебе да еще твоему страху».

Тогда ему стало стыдно, и он замолчал, а я заснула, но его дело кончено, друг, кончено.

Роберт Джордан молчал.

— Вот так у меня всю жизнь — нет-нет и вдруг станет грустно, — сказала женщина. 

— Но это не такая грусть, как у Пабло.

Мою решимость она не задевает.

— Я в тебе не сомневаюсь.

— Может быть, это как у всех, женщин в известное время, — сказала она.