— Об этом говорят от Буитраго до Эскуриала, — сказал он, называя весь район по ту сторону фронта.
— Я не знаю никого ни в Буитраго, ни в Эскуриале, — сказал ему Пабло.
— По ту сторону гор теперь много людей, которые раньше там не жили.
Ты откуда родом?
— Из Авилы.
Что ты будешь делать с динамитом?
— Взорву мост.
— Какой мост?
— Это мое дело.
— Если он в этих краях, тогда это мое дело.
Нельзя взрывать мосты вблизи от тех мест, где живешь.
Жить надо в одном месте, а действовать в другом.
Я свое дело знаю.
Кто прожил этот год и остался цел, тот свое дело знает.
— Это мое дело, — сказал Роберт Джордан.
— Но мы можем обсудить его вместе.
Ты поможешь нам дотащить мешки?
— Нет, — сказал Пабло и мотнул головой.
Старик вдруг повернулся к нему и заговорил яростно и быстро на диалекте, который Роберт Джордан понимал с трудом.
Это было так, словно он читал Кеведо.
Ансельмо говорил на старом кастильском наречии, и смысл его слов был приблизительно такой:
«Ты животное?
Да.
Ты скотина?
Да, и еще какая. Голова у тебя есть на плечах?
Нет.
Не похоже.
Люди пришли с делом первейшей важности, а ты заботишься о том, как бы не тронули твое жилье, твоя лисья нора для тебя важнее, чем нужды всех людей.
Важнее, чем нужды твоего народа.
Так, так и перетак твоего отца.
Так и перетак тебя самого. Бери мешок!»
Пабло опустил глаза.
— Каждый должен делать, что может, и делать так, чтоб это было правильно, — сказал он.
— Мой дом здесь, а действую я за Сеговией.
Если ты здесь устроишь переполох, нас выкурят из этих мест.
Мы только потому и держимся в этих местах, что ничего здесь не затеваем.
Это правило лисицы.
— Да, — с горечью сказал Ансельмо.
— Это правило лисицы, а нам нужен волк.
— Скорей я волк, чем ты, — сказал Пабло, и Роберт Джордан понял, что он понесет мешок.
— Хо!
Хо! — Ансельмо поглядел на него.
— Ты скорей волк, чем я, а мне шестьдесят восемь лет.
Он сплюнул и покачал головой.
— Неужели тебе так много лет? — спросил Роберт Джордан, видя, что все пока улаживается, и желая этому помочь.
— Шестьдесят восемь будет в июле.
— Если мы доживем до июля, — сказал Пабло.
— Давай я помогу тебе дотащить мешок, — сказал он Роберту Джордану.
— Второй оставь старику.
— Он говорил теперь уже не угрюмо, но скорей печально.