— Да боялся, что Пилар меня пристрелит.
— Я еще никого не пристрелила, — сказала Пилар.
— No hace falta. А это и не требуется, — ответил ей Хоакин.
— Из-за твоего языка тебя и так боятся до смерти.
— Что это за разговоры, — сказала ему Пилар.
— Ты всегда был таким вежливым мальчуганом.
Что ты делал до войны, мальчуган?
— А что я мог делать? — сказал Хоакин.
— Мне тогда было шестнадцать лет.
— Но все-таки?
— Так, случалось иногда заработать на чужих башмаках.
— Чинил, что ли?
— Нет, чистил.
— Que va, — сказала Пилар.
— Чего-то ты недоговариваешь.
— Она оглядела его смуглое лицо, гибкую фигуру, копну-черных волос, вспомнила его походку с каблука на носок.
— Почему же у тебя не вышло?
— Что не вышло?
— Что?
Ты знаешь что.
Ты и сейчас косичку отращиваешь.
— Должно быть, страх помешал, — сказал юноша.
— Фигура у тебя подходящая, — сказала ему Пилар.
— Но лицо так себе.
Значит, страх помешал?
А в деле с поездом ты держался молодцом.
— Теперь у меня страха нет, — сказал юноша.
— Прошло.
Мы насмотрелись такого, что похуже и пострашнее быков.
Какой бык может сравниться с пулеметом?
Но все-таки, очутись я теперь на арене, не знаю, станут ли меня слушаться ноги.
— Он хотел быть матадором, — объяснила Пилар Роберту Джордану.
— Но струсил.
— Ты любишь бой быков, товарищ динамитчик? — спросил Хоакин, открывая в улыбке белые зубы.
— Очень, — сказал Роберт Джордан.
— Очень, очень люблю.
— А ты когда-нибудь видел его в Вальядолиде? — спросил Хоакин.
— Да.
В сентябре, во время ярмарки.
— Я сам из Вальядолида, — сказал Хоакин.
— Замечательный город, и люди там хорошие, но сколько же им пришлось вытерпеть в эту войну!
— Лицо его потемнело.
— Там у меня убили отца.
И мать.
И зятя, а вот теперь, недавно, сестру.
— Звери, — сказал Роберт Джордан.
Сколько раз уже он это слышал.
Сколько раз видел, как люди с усилием выговаривают эти слова.
Сколько раз наблюдал, как глаза наполняются слезами и голос становится хриплым, когда нужно произнести простое слово — отец, брат, мать, сестра.
Разве сосчитаешь, сколько пришлось встретить людей, вспоминавших о своих близких именно так.