Тебя я бы так быстро не забыла.
– Я все время думал о тебе.
Как поживаешь?
– Я?
Нормально.
– Я звонил тебе несколько раз, но все время брал трубку он, а я боялся с ним говорить.
Мне удалось подзаработать.
– Да, я рада, что тебе повезло.
– Я заработал, и тут же все спустил.
Я думал, что мы могли бы с этого начать, но тут же остался без гроша.
– Я тоже хотела бы знать, куда деваются деньги.
– Ты вправду думала обо мне, Кора?
– Ты же знаешь, что да.
– По твоему поведению не видно.
– Мне кажется, я веду себя нормально.
– Поцелуешь меня?
– Сейчас будем ужинать.
Тебе бы нужно освежиться, прежде чем садиться за стол.
Вот так это было.
Весь вечер.
Грек опять принес свое сладкое вино и перепел уйму песен, а мы сидели рядом, и по поведению Коры вы бы сказали, что я как раз тот парень, который работал у них когда-то, но она уже забыла, даже как его зовут.
Паршивее возвращения к домашнему очагу вы в жизни не видели.
Когда подошло время ложиться спать, я подождал, пока они уйдут наверх, а сам вышел на улицу, чтобы поразмыслить, стоит ли оставаться и начинать все сначала или поблагодарить ее за все и попытаться забыть о ней.
Я ушел довольно далеко, причем сам не знаю, куда и как, но тут услышал, что в доме ссорятся.
Я повернул обратно и, когда подошел ближе, начал разбирать слова.
Она кричала как бешеная, чтобы я немедленно убирался из дому.
Он что-то бормотал о том, будто хочет, чтобы я остался и помогал ей и дальше.
Он пытался ее утихомирить, но я-то понимал, что она так кричала для того, чтобы я ее слышал.
Будь я в своей комнате, как она думала, я слышал бы все совершенно четко, но и так я наслушался предостаточно.
Они наконец умолкли.
Я проскользнул в кухню, стоял там и слушал.
Но больше не услышал ничего, потому что был совершенно разбит и единственный звук, который я мог различить, – это стук моего собственного сердца.
Мне показалось, что сердце стучит как-то странно, и тут я вдруг понял, что это стучат два сердца, потому-то и звук такой странный.
Я включил свет.
Она была в красном кимоно, белая как мел, и не сводила с меня глаз, держа в руке длинный тонкий нож.
Я отобрал его.
Когда она заговорила, шепот ее звучал как змеиное шипение:
– Почему ты вернулся?
– Потому что должен был вернуться.
– Нет, не должен.
Я бы как-нибудь с этим справилась.
Я старалась забыть тебя.
А ты вернулся.
– С чем бы ты справилась?
– С тем, для чего он ведет свой альбом с вырезками.
Чтобы показывать его своим детям!
Теперь он их хочет.
Хотя бы одного, и поскорее.
– Так почему ты не ушла со мной?
– А зачем?