Вино забулькало, вытекая из обломков.
Немного проехав, я перешел на вторую скорость.
Нельзя было сбросить машину с того стопятидесятиметрового обрыва, у которого мы стояли.
Нам предстояло потом спуститься к нему, а упади она с такой высоты, как бы мы объяснили, что остались в живых?
Я неторопливо ехал к тому месту, где ущелье уходило вверх и где откос был метров пятнадцать, не больше.
Добравшись туда, я съехал на край, притормозил и вытянул ручной газ.
Когда правое переднее колесо повисло в воздухе, я резко нажал на тормоз, машина остановилась.
Это мне и было нужно.
Мотор должен быть на ходу, зажигание включено, но нейтраль удержит машину на месте, пока мы не сделаем все необходимое.
Мы вышли на дорогу, а не на обочину, чтобы не оставлять следов.
Она подала мне камень и брусок, которые были у меня в чемодане.
Камень я положил под заднюю ось.
Он подошел, потому что я его специально выбирал.
Я засунул под задний мост и упер в камень брусок.
Потом навалился сверху.
Автомобиль наклонился, но остался на месте.
Я снова нажал.
Он наклонился чуть больше. Я даже вспотел.
Заехать в такую даль с трупом в машине, а что если нам не удастся ее перевернуть?
Я навалился снова, но на этот раз она встала рядом.
Мы навалились вдвоем.
И еще раз.
И вот мы наконец рухнули плашмя на дорогу, а машина кувыркалась с откоса с таким грохотом, который был слышен на целые мили.
Наконец она остановилась.
Фары все еще светили, но машина не загорелась.
Это было к лучшему.
Если бы машина сгорела, то как же мы сумели спастись?
Я поднял камень и швырнул его с обрыва.
Забрав брусок, я отбежал подальше и бросил его прямо на дорогу.
О нем у меня голова не болела.
Всюду по дороге, куда бы вы ни поехали, валяются куски дерева, упавшие с грузовиков и размолотые колесами проходящих автомобилей, и этот сойдет за один из них.
Брусок валялся у нас во дворе с самого утра, и теперь весь был покрыт следами колес и оббит.
Я вернулся назад, взял ее на руки и спустился с ней с откоса.
Это из-за следов.
О своих я не беспокоился – я полагал, что туда вот-вот нагрянет уйма мужчин, а вот отпечатков женских каблучков в ту сторону быть не должно – вдруг кто-то заинтересуется.
Я поставил ее на землю.
Машина висела на двух колесах примерно на средине обрыва.
Он остался внутри, но теперь лежал на полу.
Винная бутылка была зажата между ним и сиденьем, и, когда мы заглянули, в ней вдруг забулькало.
Крыша была вдавлена внутрь, оба бампера смяты.
Я попробовал дверцы.
Это было важно, потому что мне надо было попасть внутрь и порезаться о стекло прежде, чем Кора выберется наверх на дорогу, чтобы позвать на помощь.
Дверцы открылись без проблем.
Я начал возиться с ее блузкой, оторвал пару пуговиц, чтобы Кора выглядела как положено пострадавшей.
Она смотрела на меня в упор, и глаза ее казались не синими, а дьявольски черными.
Я чувствовал, как часто она дышит.
Потом она вздрогнула и прижалась ко мне:
– Ударь меня!
Порви что-нибудь!
Я схватил Кору и, рванув на ней блузку, разорвал от горла до талии.