– Ну вот, господин прокурор.
Конечно, ничего хорошего все равно бы не получилось, как мне теперь кажется.
Ну ладно, начнем по порядку, и я расскажу вам, как все было.
Я, конечно, влип, я знаю, но думаю, что если я буду лгать, то мне это все равно не поможет.
– Это разумный подход, Чемберс.
Я рассказал ему, как ушел от грека, и как снова наткнулся на него на улице, и как он звал меня назад, и как пригласил меня в эту поездку в Санта-Барбару вместе с ними, чтобы обсудить все возможности.
Я рассказал ему, как мы загрузили машину вином, и как выехали, и что я был за рулём.
Тут он меня прервал:
– Значит, вы вели машину.
– А что, господин прокурор?
– Как вы себе это представляете, Чемберс?
– Дело в том, что я слышал ее слова при опознании и слышал, что говорили полицейские.
Знаю, где меня нашли.
Так что я прекрасно знаю, кто был за рулем.
Она.
Но раз я должен рассказать все, что помню, то должен сказать, что вел машину я.
Я коронеру ни в чем не солгал, господин прокурор.
Мне все еще кажется, что машину вел я.
– Вы лгали, что не были пьяны.
– Это факт.
Я был одуревшим от выпивки, и от наркоза, и от лекарств, и лгал, это точно.
Но теперь я в порядке, и у меня хватит ума понять, что выручить меня если что и может, то только правда.
Ясно, что я был пьян.
Залил глаза под завязку.
И единственное, о чем я мог думать, так это о том, что нельзя сознаваться, что я был пьян, так как я вел машину, и узнай они, что я был пьян, мне конец.
– Вы собираетесь сказать это присяжным?
– Придется, господин прокурор.
Но я все еще не понимаю, как за рулем оказалась она.
Ведь выезжал из дому я.
Это точно.
Я даже помню, что там стоял какой-то парень и смеялся надо мной.
Так как же получилось, что машину вела она, когда мы рухнули вниз?
– Вы проехали всего несколько метров.
– Вы хотите сказать, несколько миль?
– Я говорю, несколько метров.
Потом вас за рулем сменила она.
– Боже, я, наверно, отключился.
– Ну, это одна из немногих вещей, которым присяжные наверняка поверят.
Это выглядит так убедительно, как обычно выглядит правда.
Да, этому они поверят.
Он сидел там и разглядывал свои ногти, а я чуть не рассмеялся.
Я даже обрадовался, когда он продолжил свои вопросы, и я смог переключиться на что-то другое, удивляясь, как легко я его провел.
– Когда вы начали работать на Пападакиса, Чемберс?
– Прошлой зимой.
– Как долго вы у него оставались?
– Я ушел месяц назад.
Может, шесть недель.
– Вы работали у него полгода?
– Пожалуй, так.
– А что вы делали до того?