Он еще раз посмотрел на меня, потом вышел и вернулся с каким-то человеком.
Тот сел и заполнил форму.
Саккет передал его мне.
– Здесь, Чемберс.
Я подписал.
Руки у меня так вспотели, что этому сморчку пришлось осушить бумагу промокашкой.
Глава 10
Когда он ушел, полицейский вернулся и проворчал, что мы могли бы сыграть в «очко».
Мы сыграли пару раз, но я никак не мог сосредоточиться.
Пришлось придумать, что мне действует на нервы игра одной рукой, и бросить это дело.
– Я вижу, он вас достал, а?
– Есть немного.
– Крутой тип.
Достанет кого угодно.
Выглядит как проповедник любви ко всему человечеству, но сердце у него из камня.
– Из камня, это точно.
– С ним в этом городе может справиться только один человек.
– Кто?
– Некто Кац.
Слышали о нем?
– Разумеется, слышал.
– Он мой приятель.
– У вас хорошие друзья.
– Слушайте, вам еще не положен адвокат, так как еще не предъявлено обвинение, и вы не можете за ним послать.
Вас могут держать сорок восемь часов в предварительном заключении, таков закон.
Но если сюда вдруг зайдет Кац, я его пошлю к вам, да?
Он может зайти, если я с ним поговорю.
– Хотите сказать, что вы с ним в доле.
– Я хочу сказать, что мы с ним друзья.
Почему бы другу и не поделиться со мной, если он настоящий друг?
Он отличный парень.
Единственный, кто в этом городе может положить Саккета на лопатки.
– Давай, друг.
И чем раньше, тем лучше.
– Я сейчас вернусь.
Он вышел на минутку и, вернувшись, подмигнул мне.
И вот через полчаса кто-то постучал, и вошел Кац.
Это был маленький человек лет сорока с лицом словно из старой кожи и черными усиками, и первое, что он сделал, – достал пачку табаку «Бул Дэрхем» и коричневую бумажку и свернул себе сигарету.
Когда он прикуривал, она сгорела сразу до половины, но он ее больше как будто и не замечал.
Она просто свисала из уголка его рта, и тлела она илипогасла, и дремал он или бдил, я понять не смог.
Так он и сидел – глаза полузакрыты, одна нога заложена за ножку стула, шляпа сбита на затылок.
Возможно, вы скажете, что для парня в моем положении это грустное зрелище, но это не совсем так.
Может, он и спал, но все равно было похоже, что знает он намного больше, чем остальные люди в бодром состоянии, а у меня в горле просто комок стоял.
Мне казалось, что мои качели уже достигли нижней точки и сейчас понесут меня вверх.
Полицейский наблюдал, как он сворачивает сигарету, с таким видом, как будто тот был акробатом и готовился сделать тройное сальто. Полицейскому не хотелось уходить, но пришлось.
Едва он вышел, Кац кивнул, чтобы я начинал.
Я сказал ему, что мы попали в катастрофу, и что Саккет хочет пришить нам убийство грека ради страховки, и что он заставил меня подписать заявление в суд, будто она хотела убить и меня.
Он выслушал все и, когда я кончил, еще немного посидел молча.
Потом встал.
– Да, здорово он вас расколол.