Саккет и я – враги.
Мы самые дружелюбнейшие враги на всем белом свете.
Он бы продал душу дьяволу, чтобы утереть мне нос, и я сделал бы то же самое.
Наконец мы заключили пари.
Пари на сто долларов.
Он смеялся надо мной, потому что видел простейший случай, когда ему достаточно было выложить свои карты и предоставить палачу делать свое дело.
Ничего себе шуточки, два типа ставят сто долларов на то, что сделает палач со мной и Корой, но я хотел разобраться, раз и навсегда.
– Если у нас была идеальная карта, то какая же была у него?
– К этому я и подхожу.
У вас была идеальная карта, но Саккет знал, что мужчина и женщина никогда не сумеют разыграть ее, если прокурор правильно разыграет свою.
Он знал, что ему достаточно настроить вас против друг друга, и дело сделано.
Это во-первых.
И вообще, ему не надо было заниматься этим делом.
Страховая компания все сделала за него, так что ему не пришлось и пальцем пошевелить.
Это Саккету страшно нравилось.
Ничего не делать, только сдавать карты, и банк сам упадет ему в руки.
Что же он делает?
Хватается за то, что раскопала страховая компания, до смерти запугивает вас и заставляет подать в суд на эту женщину.
Забирает у вас вашу лучшую карту, то есть то, что вы сами были тяжело ранены, и заставляет вас побить его собственный туз.
Если вы были так тяжело ранены, значит, произошел несчастный случай, но Саккет использует это для того, чтобы заставить вас подписать обвинение.
И вы его подписываете, потому что боитесь, что если не подпишете, то Саккет будет уверен, будто все сделали вы.
– Просто я сдрейфил, и все.
– В случае убийства в этом нет ничего необычного, и никто не умеет учесть это лучше, чем Саккет.
Ладно.
Он добился от вас чего хотел.
Нужно было заставить вас дать показания на нее, и он знал, что, как только вы это сделаете, никакая сила не помешает ей заложить вас.
Так обстояли дела, когда мы с ним ужинали.
Он хвастался.
Жалел меня.
Держал пари на сто долларов.
А я там сижу весь вечер с картой, которой могу побить все его козыри, если не допущу ошибки.
Прошу вас, Чемберс.
Загляните мне в карты.
Что вы там видите?
– Да немного.
– Что все-таки?
– Ничего, если по правде.
– Саккет тоже ничего не видел.
Но теперь будьте внимательны.
Покинув вас вчера, я зашел к ней и получил доверенность на вскрытие сейфа Пападакиса.
И я нашел там то, что искал.
Там оказались и другие страховки, и, когда я навестил агента, который их оформлял, выяснилось следующее: страховка от несчастного случая не имела ничего общего с несчастьем, постигшим Пападакиса несколько недель назад.
Агента привела к нему пометка в календаре, что у Пападакиса истекает срок страховки на автомобиль. Вот почему он его навестил.
Женщины там не было.
Страховку на машину, то есть против пожара, угона, аварии и судебного преследования, они оформили в два счета.
Потом страховщик объяснил Пападакису, что он застрахован от всего, кроме ущерба самому себе, и предложил ему персональную страховку от несчастного случая.
Пападакис сразу заинтересовался.
Возможно, повлиял тот несчастный случай, но как бы там ни было, страховщик о нем не знал.
Грек подписал все бумаги и дал страховщику чек, и на следующий день ему послали по почте страховой полис.
Чтобы вы поняли, один агент обычно работает на несколько компаний, и все эти страховки были заключены не с одной фирмой.