Рекламой из лампочек сегодня никто не пользуется.
У всех – неоновые трубки.
Лучше смотрятся и электричества потребляют меньше.
И потом, что там написано?
«У двух дубов», и все.
Что здесь есть закусочная, не сказано.
А от слов «два дуба» о голоде не вспомнишь, поэтому никому не придет в голову остановиться и перекусить, Этот щит стоит кучу денег, но все без толку.
– Ты только почини его, он еще послужит.
– Почему ты не закажешь новую вывеску?
– Некогда.
Однако он тут же вернулся с листом бумаги, нарисовал на нем новую вывеску и раскрасил его красной, синей и белой красками.
На ней значилось: «Таверна „У двух дубов“, жаркое на гриле, гигиенические туалеты, хозяин Н. Пападакис».
– Здорово.
Все просто обалдеют.
Я подправил слова, чтобы они были правильно написаны, а Ник украсил подпись завитушками.
– Ник, а зачем туда вообще ставить старую вывеску?
Что если тебе отправиться в город и заказать новую?
Она будет великолепна.
А это очень важно.
Какова вывеска, таково и заведение, правда же?
– Так я и сделаю.
Богом клянусь, поеду.
До Лос-Анджелеса было только двадцать миль, но он вырядился, словно собрался в Париж, и после обеда укатил.
Едва он уехал, я закрыл входные двери.
Взяв тарелку, оставленную кем-то в зале, я отнес ее на кухню.
Кора была там.
– Вот тарелка, кто-то забыл ее в зале.
– Да, спасибо.
Я поставил тарелку.
Вилка зазвенела словно бубен.
– Я собиралась сходить в зал, но потом занялась ужином и упустила это из виду.
– У меня тоже полно работы.
– Вам уже лучше?
– Все в порядке.
– Иногда достаточно любой мелочи.
Перемена воды и все такое.
– Скорее всего, просто переел.
– Что это?
Кто-то ломился в двери.
– Кажется, кто-то хочет войти.
– А что, двери заперты, Фрэнк?
– Должно быть, это я их запер.
Она посмотрела на меня и побледнела.
Подошла к окну и выглянула сквозь жалюзи.
Потом вышла в зал, но тут же вернулась:
– Уже ушли.
– Я и не знаю, почему их запер.
– А я забыла открыть.
Она снова направилась в зал, но я остановил ее:
– Пусть, оставь их запертыми.