Но других – дрессирую.
– Ты их любишь?
– Слишком больших – нет.
Но люблю пум.
Хотела бы с ними выступать.
Но тогда их понадобится много.
Пумы из джунглей.
Не те дикари, которых показывают в зоопарках.
– А чем отличается дикарь?
– Он бы тебя убил.
– Они все такие или нет?
– Ну да, дикарь убивает всегда.
Будь он человеком, его считали бы сумасшедшим.
Все от того, что он живет в неволе.
Те звери, которых ты видел, выглядят нормально, но в действительности они безумны.
– Как ты отличаешь кошек из джунглей?
– Я ведь их ловлю в джунглях.
– Ты хочешь сказать, что ловишь их живьем?
– Разумеется.
Мертвые мне ни к чему.
– Господи Боже!
Как ты это делаешь?
– Ну как, сажусь на пароход и плыву в Никарагуа.
Все самые лучшие пумы – из Никарагуа.
Калифорнийские и мексиканские против них – заморыши.
Потом нанимаю несколько индейцев и отправляюсь в горы.
Потом ловлю пум.
Потом привожу их сюда.
На этот раз я, наверное, останусь там с ними на некоторое время, чтобы начать дрессировку.
Мясо коз там гораздо дешевле, чем здесь.
– Ты так говоришь, словно уже собралась в путь.
– Так и есть.
Она отхлебнула немного вина и долго смотрела на меня.
Повторила это несколько раз, не отводя от меня задумчивого взгляда:
– Так и есть, если поедешь со мной.
– Ты с ума сошла?
Думаешь, я поеду с тобой ловить этих дьяволов?
– Фрэнк, я взяла с собой вполне достаточно денег.
Пусть Гобель спокойно оставит себе этих заморенных кляч, если ему хочется их кормить, ты продай машину за любую цену, которую предложат, и поедем ловить кошек.
– Это идея.
– Хочешь сказать, ты едешь?
– Когда отправляемся?
– Завтра отсюда уходит грузовой пароход, который причалит в Бальбоа.
Оттуда пошлем Гобелю телеграмму, твою машину можем оставить в отеле, когда ее продадут, деньги нам перешлют.
Этим мне нравятся мексиканцы.
Они медлительны, но честны.
– Согласен.
– Господи, я так рада.
– Я тоже.
Мне все эти хот-доги, пиво и яблочные пироги с сыром так осточертели, что я их с удовольствием запустил бы в реку.