– Я рассчитывал на двадцать пять кусков.
– Вы не сумасшедший?
– Нет, я не сумасшедший.
От Каца вы получили десять тысяч.
Заведение тоже кое-что принесло, думаю тысяч пять.
За дом и участок вы можете получить в банке десять тысяч.
Значит, вместе получится двадцать пять.
– Вы хотите раздеть меня догола из-за этой бумажки?
– Она того стоит.
Я даже не вздрогнул, но, видно, в глазах что-то блеснуло, раз он вырвал из кармана пистолет и направил на меня:
– Не вздумайте, Чемберс.
Во-первых, у меня нет их с собой.
Во-вторых, если вы что-то затеваете, вам же хуже будет.
– Я ничего не затеваю.
– Я вам и не советую.
Он все еще держал меня на мушке, а я не спускал с него глаз.
– Думаю, вы меня зажали в угол.
– Я не думаю.
Я это знаю.
– Но слишком высоко берете.
– Говорите, говорите, Чемберс.
– От Каца мы получили десять тысяч, это факт.
И они пока у нас.
Заведение нам действительно дало пять тысяч, но одну из них мы истратили.
Она ездила на похороны матери, а я – отдохнуть.
Потому здесь и было закрыто.
– Говорите, говорите.
– А за дом и участок мы не получим десять тысяч.
Сегодня никто не даст и пяти.
Максимум четыре.
– Продолжайте.
– Значит, десять, четыре и четыре.
Это будет восемнадцать.
Он встал:
– Ну ладно.
Восемнадцать.
Завтра я позвоню, готовы ли деньги.
Если да, скажу вам, что нужно делать.
Если нет, бумаги получит Саккет.
– Это глупо, но вы достали меня.
– Значит, завтра в двенадцать.
У вас будет достаточно времени, чтобы съездить в банк и вернуться.
– Ладно.
Он отступил к дверям, не сводя с меня пистолета.
Был уже поздний вечер, смеркалось.
Пока он отступал, я оперся о стену, как будто совсем расстроившись.
Когда он уже наполовину был на улице, я включил свет, и эта резкая вспышка его осветила.
Он споткнулся, а я прыгнул на него.
Мы рухнули на землю, я – сверху.
Выкрутив ему руку с пистолетом, я бросил его в комнату и заломил другую, потом втянул его внутрь и пинком захлопнул дверь.