Она меня поцеловала:
– Мне кажется, я тебя люблю, Фрэнк.
– Мы выбьем это из них.
Не бойся.
– Я не боюсь.
Я оставался с ним всю ночь.
Не давал ему есть и не позволял спать.
Раза два, а может, три или четыре, он говорил с Вилли, а один раз Вилли захотел поговорить со мной.
Ну, в общем, можно сказать, что у нас получилось.
В промежутках я продолжал его избивать.
Это мерзко, но мне требовалось, чтобы ему крайне нужно было доставить те бумаги сюда.
Когда он вытирал полотенцем кровь с лица, было слышно радио, включенное в пивной под деревьями, и голоса людей, которые смеялись и веселились.
Около десяти часов утра на следующее утро она пришла:
– Думаю, они здесь.
Их трое.
– Приведи сюда.
Она взяла пистолет, засунула его за пояс, так что спереди его не было видно, и ушла.
Через минуту я услышал, как кто-то грохнулся.
Это был один из его дружков.
Она гнала их перед собой, и им приходилось пятиться задом, с поднятыми руками, и один из них рухнул, зацепившись ногой за бетонную дорожку.
Я открыл двери.
– Сюда, джентльмены.
Они вошли, все еще с поднятыми руками, она вошла за ними и подала мне пистолет:
– Все были при оружии, но я отобрала у них пушки. Они остались в зале.
– Лучше сходи за ними.
Могут появиться еще такие же гости.
Она ушла, но быстро вернулась, уже с пистолетами.
Вынув обоймы, она положила их на постель около меня.
Потом вывернула карманы наших визитеров.
Через минуту бумаги были у нас.
К тому же в еще одном конверте мы обнаружили шесть фотокопий и негатив к ним.
Они собирались шантажировать нас и дальше, им и в голову не пришло ничего лучшего, как, собираясь к нам, взять с собой фотокопии.
Я взял все, вместе с оригиналом, вышел на улицу, скомкал и поднес спичку.
Когда все сгорело, я втоптал пепел в землю.
– Ладно, ребята.
Я вас провожу.
Пушки останутся здесь.
Когда я проводил их до автомобилей и вернулся, ее в домике не было.
Я обошел здание сзади, но ее не было и там.
Я поднялся наверх.
Она была в своей комнате.
– Ну что, мы справились?
Всему конец, тем проклятым бумагам, фотокопиям, всему.
Просто гора с плеч.
Она молчала и смотрела как-то странно.
– Что с тобой, Кора?
– Значит, всему конец?
Фотокопиям и вообще.
Но не для меня.
У меня миллионы копий, не хуже, чем были эти.