Что скажешь?
У меня их миллионы.
Со мной еще не покончено.
Она рассмеялась и бросилась на кровать.
– Ну, если ты такая дура, что сама суешь голову в петлю, лишь бы отомстить мне, то у тебя есть действительно миллионы возможностей. Это точно.
– Вовсе нет, и в этом вся прелесть.
Чтобы я совала голову в петлю?
Разве Кац тебе не сказал?
Если они один раз признали неумышленное убийство, то второй раз судить меня не могут.
Так написано в законе.
Нет, нет, мистер Фрэнк Чемберс.
Я ничем не рискую, а вы будете болтаться на виселице, будете болтаться, болтаться, болтаться!
– Послушай, что с тобой происходит?
– А ты не знаешь?
Вчера вечером тут была твоя приятельница.
Не знала обо мне и осталась ночевать.
– Какая приятельница?
– Та, с которой вы были в Мексике.
Она мне все рассказала.
Мы теперь добрые подруги.
Ода думала, будет лучше, если мы подружимся.
А когда узнала, кто я, то испугалась, что я ее убью.
– В Мексике я не был уже год.
– Ну нет, был.
Она вышла, и я слышал, как она идет в мою комнату.
Когда она вернулась, в руках у нее был кот, но необычно большой.
Серый и пятнистый.
Она положила его передо мной на стол, и кот начал мяукать.
– Когда вас не было, у пумы родились детеныши, и она привезла тебе одного на память.
Она оперлась о стойку и снова рассмеялась тем странным, безумным смехом:
– Кошка вернулась!
Прыгнула на щиток с пробками и погибла, но теперь вот она снова!
Ха-ха-ха-ха!
Тебе не смешно?! Как тебе не везет с кошками!
Глава 15
Потом она расплакалась, а когда успокоилась, ушла вниз.
За ней спустился и я.
Она открывала крышку от большой коробки:
– Делаю гнездышко для нашей малышки, дорогой.
– Очень мило с твоей стороны.
– А ты думал, что я делаю?
– Ничего.
– Не бойся.
Когда придет время позвонить Саккету, я дам тебе знать.
Так что раньше времени не расстраивайся.
Тебе еще понадобятся силы.
Она выстлала коробку ватой, а сверху бросила какие-то тряпки, отнесла коробку наверх и уложила в нее маленькую пуму.
Та немного помяукала, потом уснула.
Я снова спустился, чтобы налить себе колы.
Едва я успел плеснуть в бокал, как она уже стояла в дверях.