— Конечно, — объявил он с напускной бодростью.
— Давай, Браун.
Берись с другой стороны.
Когда с этим было покончено — Буш лишь раз чуть слышно простонал сквозь зубы, Браун очередной раз продемонстрировал изумительную гибкость британского моряка.
— Что если я вымою вас, сэр?
И вы ведь не брились сегодня, сэр?
Хорнблауэр сидел и с беспомощным восхищением наблюдал, как плечистый старшина ловко моет и бреет первого лейтенанта.
Он так расстелил полотенца, что на одеяло не попало ни капли воды.
— Большое спасибо, Браун, — сказал Буш, откидываясь на подушку.
Дверь открылась и вошел маленький бородатый человечек в полувоенном платье и с чемоданчиком.
— — Добрый вечер, господа, — сказал он с несколько необычным выговором — позже Хорнблауэр узнал, что так говорят в Южной Франции.
— Я, с вашего позволения, врач.
Это раненый офицер?
А это записки моего коллеги из Росаса?
Да, именно.
Как самочувствие, сударь?
Хорнблауэр сбивчиво переводил вопросы лекаря и ответы Буша.
Врач попросил показать язык, пощупал пульс и, сунув руку под рубашку, определил температуру.
— Так, — сказал он, — теперь осмотрим конечность.
Вы не подержите свечу, сударь?
Отвернув одеяло, лекарь обнажил корзинку, защищавшую обрубок, снял ее и начал разматывать бинты.
— Скажите ему, сэр, — попросил Буш, — что нога, которой нет, ужасно затекает, а я не знаю, как ее потереть?
Перевод потребовал от Хорнблауэра неимоверных усилий, однако лекарь выслушал сочувственно,
— Это в порядке вещей, — сказал он, — со временем пройдет само.
А вот и культя.
Отличная культя.
Дивная культя.
Хорнблауэр заставил себя взглянуть. Больше всего это походило на жареную баранью ногу — клочья мяса, стянутые наполовину затянувшимися рубцами. Из шва висели две черные нитки.
— Когда мсье лейтенант снова начнет ходить, — пояснил лекарь, — он порадуется, что на конце культи осталась прокладка из мяса.
Кость не будет тереться...
— Да, конечно, — сказал Хорнблауэр, перебарывая тошноту.
— Чудесно сработано, — продолжал лекарь.
— Пока все быстро заживает, гангрены нет.
На этой стадии при постановке диагноза врач должен прибегнуть к помощи обоняния.
Подтверждая свои слова, лекарь обнюхал бинты и культю.
— Понюхайте, мсье, — сказал он, поднося бинты Хорнблауэру под нос.
Хорнблауэр ощутил слабый запах тления.
— Ведь правда, замечательно пахнет? — спросил лекарь.
— Дивная, здоровая рана, и по всем признакам лигатуры скоро отойдут.
Хорнблауэр понял, что две черные нитки — привязанные к двум главным артериям лигатуры: когда концы артерий разложатся и нитки отойдут, рана сможет затянуться.
Вопрос, что произойдет быстрее — перегниют артерии или возникнет гангрена?
— Я проверю, не свободны ли еще лигатуры.
Предупредите вашего друга, что сейчас ему будет больно.
Хорнблауэр взглянул Бушу в лицо, чтобы перевести и вздрогнул, увидев, что оно перекошено страхом.
— Я знаю, — сказал Буш.
— Я знаю, что он будет делать... сэр.
Он добавил «сэр» чуть запоздало — явный знак внутреннего напряжения.
Руки его вцепились в одеяло, губы были сжаты, глаза — закрыты.
— Я готов, — произнес он сквозь зубы.
Лекарь сильно потянул за нить, Буш дернулся.