— Подтащи лодку, — командовал Хорнблауэр.
— Обрежь трос.
Ну, Буш, дайте я закутаю вас в одеяло.
Вот мой плащ, накройтесь им.
Делайте, что приказано, мистер Буш.
Берись с другого края, Браун.
Клади на кормовое сиденье.
Опускай.
Садись на переднюю банку.
Весла.
Хорошо.
Отваливай.
Весла на воду.
С зарождения идеи прошло шесть минут.
Теперь они, свободные, несутся по черной реке, а связанный Кайяр с кляпом во рту валяется на дне кареты.
На какую-то секунду Хорнблауэр задумался, не задохнется ли Кайяр прежде, чем его обнаружат, и тут же понял, что ему это безразлично.
Личные адъютанты Бонапарта, в особенности если они — полковники жандармерии, должны знать, что их грязная работа сопряжена с определенным риском.
Хорнблауэру и без Кайяра было о чем подумать.
— Суши весла, — сказал он Брауну.
— Пусть плывет по течению.
Было темно, хоть глаз выколи — с кормовой банки Хорнблауэр не различал даже поверхность воды.
Кстати, он не знает, что это за река.
Но все реки впадают в море!
Море!
При воспоминании о свежем бризе и кренящейся палубе Хорнблауэра охватила жгучая ностальгия, и он заерзал на банке.
В Средиземное или в Атлантическое, неизвестно, но если очень повезет, река вынесет их в море, а моря принадлежат Англии. Он доберется до дома, живой, свободный, он увидит леди Барбару, Марию, ребенка.
Ветер завывал, наталкивал за шиворот снега (банки и дно лодки уже покрывал густой белый слой), разворачивал лодку и дул Хорнблауэру уже не в щеку, а в лицо.
— Разверни ее носом к ветру, — приказал он Брауну, — и легонько греби.
Чтобы течение несло их быстрее, нужно уравновесить действие ветра, иначе он погонит их к берегу или даже вверх по реке, в такой тьме ничего не разберешь.
— Удобно вам, мистер Буш? — спросил Хорнблауэр.
— Так точно, сэр.
Буша было еле видно. Серые одеяла уже занесло снегом.
— Хотите лечь?
— Спасибо, сэр, я лучше посижу.
Волнение схлынуло, и Хорнблауэр начал мерзнуть.
Он ухе собирался сказать Брауну, что возьмет весло, когда Буш снова заговорил:
— Простите, сэр, но вы ничего не слышите?
Браун перестал грести, все трое прислушались.
В шуме ветра угадывался далекий монотонный рев.
— Хм, — сказал Хорнблауэр встревоженно.
Рев нарастал, и внезапно они различили шум бегущей воды.
Что-то возникло во тьме совсем рядом с лодкой — то был полускрытый водой камень, различимый лишь по кипению белой пены вокруг.
Он возник и тут же скрылся за кормой, подтверждая, что лодка и впрямь несется стремительно.
— Черт! — выговорил Браун.
Лодка закружилась, задергалась.
Вся вода вокруг была белая, стремнина оглушительно ревела.
Они сидели, вцепившись в банки, бессильные что-либо сделать. Лодка бешено раскачивалась.
Хорнблауэр сбросил с себя оцепенение — ему казалось, что оно длилось полчаса, не меньше, хотя, вероятно не прошло и двух секунд.
— Дай мне весло, — приказал он Брауну.
— Будешь отталкиваться по левому борту, я — по правому.