Он протянул руку и нашел в темноте весло; лодка повернулась, замедлилась, снова понеслась вперед.
Кругом ревели перекаты.
Правый борт зацепился за камень, ледяная вода хлынула Хорнблауэру на ноги.
Он уже тыкал в камень веслом, яростно, почти вслепую. Лодка повернулась, он толкнул еще. В следующую секунду они миновали камень. Воды налилось по самые банки, лодка лениво раскачивалась. Еще один камень со свистом пронесся мимо, но рев воды уже стихал.
— Тысяча чертей! — ругнулся Буш почти ласково.
— Проскочили!
— Не знаешь, Браун, есть ли в лодке черпак?
— Да, сэр, когда я садился, он был у меня под ногами.
— Отыщи его и вычерпай воду.
Дай мне другое весло.
Жалко было слышать, как Браун ищет в ледяной воде плавающую деревянную плошку.
— Нашел, сэр, — доложил он, и за борт через равные промежутки времени заплескала вода.
Миновав перекаты, они снова ощутили ветер.
Хорнблауэр развернул лодку носом к нему и легонько налег на весла — предыдущие события показали, что так они действительно помогают течению уносить лодку от погони.
Судя по тому, как быстро они миновали перекаты, течение стремительное — нечего удивляться, ведь несколько дней шел дождь, и реки вздулись.
Хорнблауэр рассеянно думал, что же это за река, здесь, в самом сердце Франции.
Из тех, что он знал, подходила одна Рона, но Рона, наверно, миль на пятьдесят восточнее.
Вероятно, река, по которой они идут, берет начало в Севеннских горах, чьи подножия карета огибала последние два дня.
В таком случае она течет на север, а потом, вероятно, поворачивает на запад — возможно, это Луара или ее приток.
А Луара впадает в Бискайский залив у Нанта милях в четырехстах отсюда.
Хорнблауэр попытался вообразить реку в четыреста миль длинной, и каково оно будет — пройти ее от истоков до устья в середине зимы.
Неприятный, неизвестно откуда взявшийся звук вернул его на землю.
Пока он пытался понять, что же это, звук повторился, на этот раз более отчетливо, лодка дернулась и замедлилась.
Они проскребли дном о скрытый под водой камень, торчащий, как нарочно, на такой глубине, чтобы задеть киль.
Еще один камень, покрытый белой пеной, пронесся совсем рядом, параллельно лодке, подсказав Хорнблауэру то, о чем иначе бы он в темноте не догадался: на этом отрезке река течет на запад, потому что ветер с востока, а он греб против него.
— Сейчас опять начнется, сэр, — сказал Буш. Они уже слышали нарастающий рев воды.
— Бери весло и следи за левой стороной, Браун, — сказал Хорнблауэр, вставая.
— Есть, сэр, — сказал Браун и сообщил, забирая весло: — Я почти все вычерпал.
Лодка снова закачалась, пританцовывая на стремительной воде.
Нос пошел вверх, потом вниз — они преодолели небольшой порог, Хорнблауэра тряхнуло, вода на дне плескала у щиколоток.
Перекат ревел оглушительно, по обеим сторонам лодки кипела белая пена.
Лодка вертелась и раскачивалась.
Что-то с треском ударило в левый борт.
Браун безуспешно пытался оттолкнуться, Хорнблауэр пришел ему на помощь, и вдвоем они вытолкнули лодку.
Она снова понеслась, качаясь и подпрыгивая. Хорнблауэр в темноте ощупал планширь, но, по-видимому, пострадала лишь пара досок наружной обшивки — легко отделались.
Теперь зацепило киль — лодка опасно накренилась, Буш и Хорнблауэр упали, но она освободилась сама и понеслась дальше по ревущей стремнине.
Грохот стихал — перекат остался позади.
— Я вычерпаю, сэр? — предложил Браун.
— Да.
Передай весло.
— Свет справа по курсу! — вмешался Буш.
Хорнблауэр оглянулся через плечо.
Несомненно, это был огонек, за ним другой, дальше светились еще огни, едва различимые сквозь метель.
Это прибрежная деревня или город — в последнем случае это Невер, до которого, если верить кучеру, оставалось десять километров.
Они проделали уже четыре мили.
— Тихо, — прошипел Хорнблауэр.
— Браун, не вычерпывай пока.
Удивительно, как быстро он вновь почувствовал себя хозяином своей судьбы — стоило увидеть во тьме путеводные огоньки, неподвижные ориентиры в бредовом неустойчивом мире.
Он опять знал, куда течет река — ветер дул по течению.
Веслами он развернул лодку туда же — ветер и течение понесли ее, огоньки быстро скользили мимо.