Капитан! Капитан!
Эй! Капитан!
— Я здесь, — простонал Хорнблауэр. Браун склонился над ним.
— Слава Богу, сэр, — сказал он, потом громче: — Мистер Буш, капитан здесь.
— Хорошо, — отозвался слабый голос ярдах в пяти.
Хорнблауэр поборол омерзительную слабость и сел.
Раз Буш жив, о нем надо позаботиться немедленно.
Он раздетый и мокрый сидит на снегу под ледяным ветром.
Хорнблауэр, пошатываясь, встал и ухватился за Брауна. Перед глазами плыло.
— Там свет, сэр, — хрипло сказал Браун.
— Я уж собрался туда идти, если бы вы не откликнулись.
— Свет?
Хорнблауэр провел рукой по глазам и поглядел вверх.
Ярдах в ста действительно мерцал огонек.
Идти туда значит сдаться — вот первое, о чем он подумал.
Остаться здесь значит умереть.
Даже если они чудом разожгут костер и переживут ночь, их поймают утром — а Буш, безусловно, умрет.
Когда Хорнблауэр замышлял побег, какие-то шансы у них были, теперь не осталось ни одного.
— Мистера Буша мы понесем, — сказал он.
— Есть, сэр.
Они побрели по снегу туда, где лежал Буш.
— Там на берегу дом.
Мы понесем вас.
Хорнблауэр удивлялся, как при теперешней слабости может думать и говорить — это казалось фантастическим.
— Есть, сэр.
Они наклонились и подняли Буша, сцепив руки у него под коленями и за спиной; когда они его поднимали, с ночной рубашки потекла вода.
Буш обхватил руками их плечи, и они, по колено в снегу, побрели вверх, к далекому огоньку.
Они спотыкались о скрытые под снегом валуны и кочки.
Они скользили.
Один раз они проехались по склону и упали. Буш вскрикнул.
— Ушиблись, сэр? — спросил Браун.
— Только задел культю.
Капитан, оставьте меня здесь и попросите в доме, чтоб вам помогли.
Хорнблауэр сохранил способность думать.
Без Буша они доберутся до дома быстрее, но легко вообразить, что начнется потом: расспросы, его неловкие ответы на ломаном французском, колебания. Тем временем Буш, мокрый и раздетый, будет сидеть на снегу.
Полчаса-час его убьют, а может пройти и больше.
А в доме совсем не обязательно найдутся помощники.
— Нет, — сказал Хорнблауэр бодро.
— Уже немного.
Подымай, Браун.
Они, шатаясь, двинулись к огоньку.
Нести Буша было тяжело — голова у Хорнблауэра кружилась от усталости, руки, казалось, выдергивались из суставов.
Однако под скорлупой усталости мозг работал быстро и неутомимо.
— Как вы выбрались из реки? — спросил он, удивляясь звуку собственного голоса.
— Течение прибило меня к берегу, — сказал Буш с некоторым удивлением.
— Я только успел сбросить одеяло, как задел о камень, и тут же Браун меня вытащил.
— Ясно, — сказал Хорнблауэр.
Причуды реки могут быть совершенно фантастическими: они оказались в воде на расстоянии какого-то ярда, но его утащило на дно, а их благополучно выбросило на берег.
Они не догадываются о его отчаянной борьбе за жизнь, и никогда не узнают — он не сможет им рассказать.
Дыхание вырывалось тяжело, и казалось — он отдал бы все, лишь бы положить свою ношу на снег и отдохнуть пару минут, но гордость не позволяла, и они брели, спотыкаясь о скрытые под снегом неровности почвы.