Хорнблауэр остановился в дверях и вытащил пистолеты.
— Одно слово, — произнес он, скаля от волнения зубы, — и я вас убью.
Они стояли и смотрели на него.
Лоцман открыл было рот — так неистребима была в нем потребность говорить.
— Молчать! — рявкнул Хорнблауэр.
Он прошел вперед, освобождая Брауну и Бушу место войти.
— Свяжите их, — приказал он.
В ход пошли пояса, носовые и шейные платки, вскоре оба француза лежали на полу связанные, с кляпами во рту.
— Запихните их под стол, — сказал Хорнблауэр.
— Ну, приготовьтесь, сейчас я приведу матросов.
Он выбежал на палубу.
— Эй, вы, — крикнул он.
— Мне надо вас кое о чем спросить.
Спускайтесь.
Оставив работу, они покорно пошли за ним в каюту, где два пистолета живо заткнули им глотки.
Браун приволок с палубы изрядный запас веревок, так что вскоре оба матроса были связаны, а лоцман и штурманский помощник — принайтовлены надежнее прежнего.
Теперь Буш и Браун — оба с начала операции не произнесли ни слова — посмотрели на Хорнблауэра в ожидании приказов.
— Следите за ними, — сказал Хорнблауэр.
— Через пять минут я приведу команду.
Приготовьтесь, еще по крайней мере одного человека придется связать.
Он вышел на причал и зашагал туда, где собрались после разгрузки усталые каторжники.
Они потухшими глазами смотрели на него, почти безучастно гадая, что за новые муки готовит им этот лощеный полковник, который разговаривает с их сержантом.
— Отведите этих людей на мой корабль, — сказал он.
— Там надо кое-что сделать.
— Есть, — отозвался сержант.
Он отрывисто приказал усталым людям следовать за Хорнблауэром.
Босые ноги ступали бесшумно, но цепь, протянувшаяся от туловища к туловищу, ритмично звякала при ходьбе.
— Проводите их на палубу, — сказал Хорнблауэр, — и спуститесь в каюту за приказами.
Все было легко благодаря мундиру и звезде.
Хорнблауэр с трудом сдерживал смех, глядя на ошалелое лицо сержанта, когда того разоружали и связывали.
Довольно было выразительно повести пистолетом, и сержант показал, в каком кармане ключи.
— Пожалуйста, мистер Буш, запихните их всех под стол, — сказал Хорнблауэр, — кроме лоцмана.
Он нужен мне на палубе.
Сержанта, штурманского помощника и двух матросов без церемоний уложили под стол. Хорнблауэр вышел на палубу, следом Буш и Браун выволокли лоцмана. Было уже почти темно, только светила луна.
Каторжники сидели на корточках, отрешенно глядя перед собой.
Хорнблауэр тихо обратился к ним.
Несмотря на трудности с языком, волнение его передавалось по воздуху.
— Я могу вас освободить, — говорил он.
— Вас больше не будут бить и мучить тяжелой работой, если вы сделаете, как я скажу.
Я — английский офицер, и я поведу этот корабль в Англию.
Кто из вас этого не хочет?
Ответом был общий удивленный вздох, словно каторжники не верили своим ушам — вероятно, они и впрямь не верили.
— В Англии, — продолжал Хорнблауэр, — вы получите награду.
Вас ждет новая жизнь.
До них начало доходить, что их привели на тендер не для изнурительных трудов и у них есть шанс обрести свободу.
— Да, сударь, — сказал кто-то.
— Я разомкну цепь, — сказал Хорнблауэр.
— Никакого шума.
Сидите тихо, пока я не прикажу, что делать.
Он в темноте нашарил висячий замок, повернул ключ и откинул дужку.