Нуармутье миновали на исходе ночи, с последними порывами бриза.
Серый рассвет принес штиль. Легкая туманная дымка клочьями плыла над морем, чтобы растаять с первыми лучами солнца.
Хорнблауэр глядел вокруг, видя постепенно проступающие подробности.
Каторжники спали вповалку, сбившись для тепла в плотную кучу, Браун сидел рядом на корточках, подперев рукой подбородок.
Буш стоял у румпеля, и по нему нельзя было сказать, устал ли он после бессонной ночи; румпель он прижимал к боку, а деревянную ногу для устойчивости продел в рымболт.
Лоцман обвис на привязанных к поручню веревках: лицо его, круглое и розовое вчера, осунулось от усталости и боли.
Слегка содрогнувшись от отвращения, Хорнблауэр разрезал веревки.
— Я держу обещания, — сказал он, но лоцман только повалился на палубу. Лицо его исказила боль, и через минуту он взвыл: начало восстанавливаться кровообращение.
Грот захлопал и грота-гик со стуком пошел назад.
— Не могу держать курс, сэр, — сказал Буш.
— Очень хорошо, — отозвался Хорнблауэр.
Этого следовало ждать.
Легкий ночной ветер, который вынес их из устья, на заре должен был улечься.
Однако додержись он лишних полчаса, они сделали бы еще пару миль и были бы сейчас в относительной безопасности.
Налево лежал Нуармутье, материк остался за кормой, сквозь рваную дымку проступали исполинские очертания семафорной станции на берегу — когда-то Хорнблауэр по приказу Пелью сжег очень похожую.
С тех времен гарнизоны на островах усилили, подкрепили большими пушками, и все из-за непрекращающихся английских набегов.
Хорнблауэр на глаз прикинул расстояние до Нуармутье — пока они были вне досягаемости для больших пушек, но отлив несет их к островам.
Мало того, насколько он помнил характер здешних отливных течений, их может вынести в залив Бернеф.
— Браун! — резко позвал Хорнблауэр.
— Разбуди их и пускай гребут.
Рядом с каждой пушкой было по уключине, всего шесть с каждого борта.
Браун погнал заспанную команду по местам и показал, как укрепить большие весла, связанные за вальки тросом.
— Раз, два, взяли! — скомандовал он.
Они налегли на весла, лопасти бесполезно вспенили гладкую воду.
— Раз, два, взяли!
Раз, два, взяли!
Браун так и кипел энергией, он размахивал руками, перебегал от гребца к гребцу, всем телом показывая, как нужно двигаться.
Постепенно тендер набирал скорость.
— Раз, два, взяли!
Браун командовал по-английски, но это было неважно, так выразительно двигалось его мощное тело.
— Навались!
Каторжники уперлись ногами в палубу. Энтузиазм Брауна передался им — кто-то, откидываясь назад с веслом, хрипло выкрикнул «ура!».
Тендер заметно продвигался вперед. Буш повернул румпель, убедился, что «Волшебница» слушается руля, и вновь выровнял ее на курсе.
Под перестук блоков она вздымалась и падала на волнах.
Хорнблауэр перевел взгляд с гребцов на маслянистое море.
Если б им повезло, они бы встретили недалеко от берега корабль блокадной эскадры — дразня Бонапарта, те нередко подходили к самым островам.
Однако сегодня не видно было ни паруса.
Хорнблауэр разглядывал мрачные склоны острова, ища признаки жизни.
Тут исполинская виселица семафора ожила, крылья поползли вверх и застыли, словно по стойке «смирно».
Хорнблауэр догадался, что телеграфист сигналит о готовности принять сообщение от невидимой семафорной станции дальше на материке. Он почти наверняка знал, что это будет за сообщение.
Крылья судорожно задвигались в синем небе, передавая короткую ответную фразу, остановились ненадолго, потом повернули к Хорнблауэру — до того он видел их почти в профиль.
Он машинально взглянул на Нуармутье. Крошечный флаг пополз вниз по флагштоку и снова поднялся, подтверждая, что сигнал замечен и на острове готовы принять сообщение с берега.
Крылья семафора закрутились, после каждой фразы флаг утвердительно шел вниз.
У основания флагштока возник белый дымок, быстро округлившийся в шар; ядро запрыгало над водой, оставив по себе четыре фонтанчика брызг, послышался грохот.
До ближайшего фонтанчика было не меньше полумили, так что тендер пока оставался вне досягаемости.
— Пусть пошевеливаются, — крикнул Хорнблауэр Брауну.
Он догадывался, что последует дальше.
На веслах тендер делает меньше мили в час, значит, весь день они будут в опасности, если только не задует ветер. Он напряженно вглядывался в морскую поверхность, в яркую голубизну утреннего неба, но не видел и намека на приближающийся бриз.
С минуты на минуту вдогонку им устремятся лодки, полные вооруженными людьми — а лодки пойдут на веслах куда быстрее тендера.
В каждой будет человек по пятьдесят и, вероятно, пушка.