Хорнблауэр слышал слова, и не понимал смысла.
— Кхе-хм, — сказал он.
— Совершенно верно.
Простые радости Буша — дыхание моря, качание палубы под ногами — не трогали Хорнблауэра. В голове теснились горькие мысли.
Резкость последней фразы остановила Буша в самый разгар безыскусной и непривычной болтовни. Лейтенант прикусил язык.
Хорнблауэр дивился, как Буш любит его, несмотря на все обиды.
Не желая — сейчас, по крайней мере — верить в проницательность своего первого лейтенанта, Хорнблауэр с горечью говорил себе, что Буш, как пес — бежит, виляя хвостом к человеку, который его побил.
Он ненавидел себя, шагая к грота-шкоту, чтоб надолго погрузиться в тот беспросветный ад, который сам для себя создал.
Только начинало светать, тьма только засеребрилась легчайшим перламутром, черная дымка лишь слегка посерела, когда к Хорнблауэру подошел Браун.
— Прошу прощения, сэр, но мне показалось, там вроде что-то вырисовывается.
По левому борту, сэр — вон там видите, сэр?
Хорнблауэр вгляделся во тьму и увидел маленький сгусток темноты, который возник на мгновение и тут же исчез — глаза устали всматриваться.
— Что это по-твоему?
— Когда я впервые увидел, мне показалось, что это корабль, но в таком тумане, сэр...
Это может быть французский военный корабль — с такой же степенью вероятности, с какой, заходя из-под туза сам-четвертый, рискуешь напороться на бланкового короля.
Скорее всего, это английское военное судно, или на худой конец купеческое.
Безопаснее всего подойти к нему с подветренной стороны: тендер может идти круче к ветру, чем корабль под прямыми парусами, и в случае чего успеет спастись под покровом тумана, темноты и внезапности.
— Мистер Буш, похоже, под ветром корабль.
Разверните на фордевинд и держите на этот корабль, пожалуйста.
Приготовьтесь по моей команде повернуть оверштаг.
Браун, пошел грота-шкот.
В голове мигом прояснилось.
Пульс, правда, участился — неприятно, но в тревожную минуту это случалось всегда.
Тендер выровнялся на новом курсе, и с развернутым влево грота-гиком двинулся по мглистой воде.
В какую-то секунду Хорнблауэр испугался, что Буш захочет пересечь линию ветра носом, и хотел его упредить, но он сдержался — Буш опытен и не станет рисковать в такую минуту.
Хорнблауэр напряженно вглядывался в темноту, над водой плыл туман, но в том, что впереди корабль, сомневаться уже не приходилось.
Поставлены одни марсели — значит, это почти наверняка английский корабль из тех, что следят за Брестом.
Они вошли в новую полосу тумана, а когда вышли, корабль был гораздо ближе. Брезжил рассвет, паруса слабо серели в предутреннем свете.
Они были уже возле корабля.
Внезапно тьму разорвал окрик, высокий, пронзительный, почти не искаженный рупором — кричал голос, окрепший в атлантических штормах.
— Эй, на тендере!
Что за тендер?
При звуке английской речи у Хорнблауэра отлегло от сердца.
Он расслабился: нет нужды поворачивать оверштаг, мчаться против ветра, искать убежища в тумане.
С другой стороны, прежние смутные тревоги обретают реальность.
Он тяжело сглотнул, не в силах произнести ни слова.
— Что за тендер? — нетерпеливо повторил голос.
Пусть будущее мрачно, он не спустит флагов до последнего, и, если его карьере суждено окончится, пусть она окончится шуткой.
— Его Британского Величества вооруженный тендер «Аэндорская волшебница», капитан Горацио Хорнблауэр.
Что за корабль?
— «Триумф», капитан сэр Томас Харди... как вы сказали?
Хорнблауэр рассмеялся про себя.
Вахтенный офицер начал отвечать машинально и успел назвать корабль и капитана прежде, чем до него дошло: с тендера ответили нечто совершенно невероятное.
«Аэндорская волшебница» захвачена французами больше года назад, капитана Хорнблауэра шесть месяцев как нет в живых.
Хорнблауэр повторил еще раз, Буш и Браун громко хихикали — шутка явно пришлась им по вкусу.
— Подойдите к подветренному борту, и без фокусов, не то я вас потоплю, — крикнул голос.
С тендера было видно, как на «Триумфе» выдвигали пушки. Легко вообразить, что творится сейчас на борту: будят матросов, зовут капитана — сэр Томас Харди, должно быть, флаг-капитан покойного Нельсона, бывший с ним при Трафальгаре, на два года старше Хорнблауэра в списке капитанов.
Хорнблауэр знал его лейтенантом, хотя с тех пор дороги их почти не пересекались.
Буш провел тендер под кормой двухпалубника и привел к ветру у другого борта.
Быстро светало, можно было разглядеть корабль во всех подробностях — он лежал в дрейфе, мерно покачиваясь на волнах. У Хорнблауэра вырвался протяжный вздох.