— Допустим, я ее потерял… В таком случае одолжим призовой кубок у поручика Семьдесят пятого полка Витингера.
Несколько лет назад он участвовал от клуба «Спорт-Фаворит» в состязаниях в беге и выиграл этот кубок.
Отличный был бегун!
Расстояние в сорок километров Вена — Медлинг покрыл за один час сорок восемь минут. Он всегда этим хвастается.
Я с ним, на всякий случай, еще вчера об этом договорился… Вечно я откладываю все на последнюю минуту!
Вот скотина! И как это я, балда, не посмотрел в диван!
И под влиянием выпитого грога, изготовленного по рецепту спившегося матроса, фельдкурат принялся ругать себя последними словами, в самых отборных выражениях давая понять, что, собственно, он собой представляет.
— Да идемте же искать этот походный алтарь! — взывал Швейк.
— Уже утро.
Надо только надеть форму и выпить на дорогу еще по стаканчику.
Наконец они вышли.
По дороге к жене торговца старой мебелью фельдкурат рассказал Швейку, что он вчера выиграл в «божье благословение» много денег, и если ему и дальше так повезет, то он выкупит рояль из ломбарда.
Это походило на обещание язычников принести жертву.
От заспанной жены торговца старой мебелью фельдкурат и Швейк узнали адрес нового владельца дивана — учителя из Вршовиц.
Фельдкурат проявил необыкновенную галантность: ущипнул чужую супругу за щеку и пощекотал под подбородком.
До самых Вршовиц фельдкурат и Швейк шли пешком, так как фельдкурат заявил, что ему надо подышать свежим воздухом, чтобы рассеяться.
В Вршовицах в квартире учителя, набожного старика, их ожидал неприятный сюрприз.
Найдя в диване походный алтарь, старик вообразил, что это божье провидение, и подарил алтарь вршовицкому костелу в ризницу, выговорив себе право сделать на оборотной стороне алтаря надпись:
«Даровано во хвалу и славу божью учителем в отставке Коларжиком в лето от рождества Христова 1914».
Учитель, застигнутый в одном нижнем белье, очень растерялся.
Из разговора с ним выяснилось, что он считал свою находку чудом и видел в ней перст божий.
Когда он купил диван, какой-то внутренний голос рек ему:
«Посмотри, нет ли чего в ящике дивана?»
А во сне к нему якобы явился ангел и повелел:
«Открой ящик в диване!»
Учитель повиновался.
И когда он увидел там миниатюрный складной алтарь с нишей для дарохранительницы, он пал на колени перед диваном и долго горячо молился, воздавая хвалу богу.
Учитель видел в этом указание свыше украсить сим алтарем вршовицкий костел.
— Это нас мало интересует, — заявил фельдкурат.
— Эта вещь вам не принадлежала, и вы обязаны были отдать ее в полицию, а не в какую-то проклятую ризницу!
— Как бы у вас с этим чудом не вышло неприятности, — добавил Швейк.
— Вы купили диван, а не алтарь. Алтарь — военное имущество.
Этот перст божий может дорого вам обойтись!
Нечего было обращать внимание на ангелов.
Один человек из Згоржа тоже вот пахал и нашел в земле чашу для причастия, которую кто-то, совершив святотатство, украл и закопал до поры до времени в землю, пока дело не забудется.
Пахарь тоже увидел в этом перст божий и, вместо того чтобы чашу переплавить, понес ее священнику — хочу, дескать, пожертвовать ее в костел.
А священник подумал, что крестьянина привели к нему угрызения совести, и послал за старостой, а староста — за жандармами, и крестьянина невинно осудили за Святотатство, так как на суде он все время болтал что-то насчет чуда.
Он-то хотел оправдаться и рассказывал про какого-то ангела, да еще приплел божью матерь, а в результате получил десять лет.
Самое благоразумное для вас — пойти с нами к здешнему священнику и помочь получить от него обратно казенное имущество.
Полевой алтарь — это вам не кошка или носок, который кому хочешь, тому и даришь.
Старик, одеваясь, трясся всем телом. У него зуб на зуб не попадал.
— Даю вам слово, у меня и в мыслях не было ничего плохого!
Я думал, что этим божьим даром помогу украшению нашего бедного храма господня в Вршовицах.
— Разумеется, за счет воинской казны? — оборвал его Швейк сурово и дерзко.
— Покорно благодарю за такой божий дар!
Некий Пивонька из Хотеборжи, когда ему в руки попала веревка вместе с чужой коровой, тоже принял это за дар божий.
От таких разговоров несчастный старик совсем растерялся и перестал защищаться, торопясь одеться и поскорей покончить с этим делом.
Вршовицкий фарар еще спал и, когда его разбудили, начал браниться, решив спросонок, что его зовут с требой.
— Покоя не дадут с этим соборованием! — ворчал он, неохотно одеваясь.
— И придет же в голову умирать как раз в тот момент, когда человек только разоспался!