Говорил он резко, сухо и строго:
— Дома?
Пошел в кафе?
Просил подождать?
Хорошо, буду ждать хоть до утра.
На кафе у него есть, а платить долги — нету?
А еще священник!
Тьфу!
И он плюнул в кухне на пол.
— Сударь, не плюйте здесь, — попросил Швейк, с интересом разглядывая незнакомца.
— А я еще плюну, видите — вот! — вызывающе ответил строгий господин и снова плюнул на пол.
— Как ему не стыдно!
А еще военный священник!
Срам!
— Если вы воспитанный человек, — заметил ему Швейк, — то должны бросить привычку плевать в чужой квартире.
Или вы думаете, что если мировая война, то вам все позволено?
Вы должны вести себя прилично, а не как босяк.
Вы должны себя вести деликатно, выражаться вежливо и не распускаться, как последний хулиган, вы, штатский оболтус.
Строгий господин вскочил с кресла и, трясясь от злости, закричал:
— Да как вы смеете! Я невоспитанный человек?!
Что же я, по-вашему? Ну?
— Нужник! Вот кто вы, — ответил Швейк, глядя ему прямо в глаза.
— Плюет на пол, будто он в трамвае, в поезде или в другом каком общественном месте.
Я всегда удивлялся, почему там везде висят надписи: «Плевать воспрещается», а теперь вижу, что это из-за вас.
Вас, видно, уже повсюду хорошо знают.
Кровь бросилась в лицо строгому господину, и он разразился потоком ругательств по адресу Швейка и фельдкурата.
— Вы закончили? — спокойно спросил Швейк, когда посетитель сделал заключение:
«Оба вы негодяи, каков поп, таков и приход». — Или, может быть, хотите что-нибудь добавить, перед тем как полетите с лестницы? Так как строгий господин настолько исчерпал весь свой запас брани, что ему не пришло на ум ни одного стоящего ругательства, и замолчал, то Швейк решил, что ждать дальнейших дополнений не имеет смысла.
Он отворил дверь, поставил строгого господина в дверях лицом к лестнице и… такого удара не постыдился бы наилучший игрок международной футбольной команды мастеров спорта.
Вдогонку строгому господину прозвучал голос Швейка:
— В следующий раз, когда придете с визитом к порядочным людям, будете вести себя прилично.
Строгий господин долго ходил под окнами и поджидал фельдкурата.
Швейк открыл окно и наблюдал за ним.
Наконец гость дождался.
Фельдкурат провел его в комнату и посадил на стул против себя.
Швейк молча принес плевательницу и поставил ее перед гостем.
— Что вы делаете, Швейк?
— Осмелюсь доложить, господин фельдкурат, с этим господином уже вышла здесь небольшая неприятность из-за плевков.
— Оставьте нас одних, Швейк.
У нас есть кое-какие дела.
Швейк по-военному вытянулся.
— Так точно, господин фельдкурат, оставлю вас одних.
И ушел на кухню. В комнате между тем происходил очень интересный разговор.
— Вы пришли получить деньги по векселю, если не ошибаюсь? — спросил фельдкурат своего гостя.
— Да, и надеюсь…
Фельдкурат вздохнул.
— Человек часто попадает в такое положение, когда ему остается только надеяться.
О, как красиво звучит слово «надейся» из того трилистника, который возносит человека над хаосом жизни: вера, надежда, любовь…
— Я надеюсь, господин фельдкурат, что сумма…
— Безусловно, многоуважаемый, — перебил его фельдкурат.